Шилов, прихватив ружье, немедленно последовал за ней.

Когда они вышли, Марат подошел к своему «винчестеру», стоящему в ближайшем углу, вогнал в магазин три патрона, больше не успел и вернулся на свое место. Галя подошла к дверям и стала отодвигать засов. Шилов стоял сзади, светя фонариком. Когда нежданный гость шумно ввалился в дом, Марат, взяв в руки, свечу, тоже вышел в прихожую, прибавив света.

Вошедший оказался мужчиной среднего роста, круглолицым, с белесыми усами, на которых висели крошечные сосульки. Одет он был в пятнистую телогрейку военного образца, на плече его висело ружье, а за плечами тощий рюкзак, и, что больше всего поразило всех, на ногах у мужчины были резиновые болотные сапоги.

— Ну, ты блин даешь мужик, — сказал Шилов, — кто же в такой мороз, в резиновых сапогах ходит.

— Ничего не поделаешь, товарищ механик, — ответил человек.

Он скинул сапоги, сел на пол, морщась и растирая скрюченные ступни, в особенности пальцы, — бедность.

— Я не механик, — гордо сказал Шилов, — я бард.

— Ничего не поделаешь, товарищ бард, — сказал человек, — многодетный я, в теплых сапогах дети ходят мои, а я в резиновых, уже привык.

— Откуда вы взялись? — спросила Галя.

— Заблудился, — ответил человек, — метель началась, деревню проскочил.

— Какую деревню? — спросила Галя.

— N.

Шилов посмотрел на Галю, та подтверждая, кивнула головой, но сказала:

— В N давно уже никто не живет.

— У меня там, в одной избе уголок оборудован, дрова, сухой паек. Я бы и вас проскочил, хорошо стрелять начали, я на звук ломанул.

— А волки? — спросил Марат.

— Волки по пятам шли.

— А что же ты не стрелял?

— Патроны посеял, рюкзак прохудился, я ружье за ствол уже держал, как дубину, от волков отбиваться. Мне бы водки выпить, согреться, а то моя бутылка в ту же дырку провалилась.

После некоторого молчания Марат сказал:

— Водка у нас есть, у нас, приятель, еды нету.

— А еда у меня есть, — страдальчески ответил пришелец, и застонал, вытягивая ногу, — там, в рюкзаке лежит, подайте, пожалуйста.

Шилов бережно взял рюкзак за ремень и пододвинул его к незнакомцу. Охотник развязал мешок и вытащил из него освежеванную тушку.

— Ето хто? — глумливо спросил Шилов, — нутрия?

— Обижаете, заяц чистокровный.

— Опять рагу, — вздохнул Шилов.

— Ладно тебе, — махнула на него рукой Галя, — лучше, чем с голоду умереть.

— У вас, кажется тоже не все в порядке? — спросил незнакомец.

— Это вы, верно, подметили, — согласился Марат, — у нас машина не заводится, и еда кончилась.

— Вас здесь трое? — спросил мужчина.

Вопрос почему-то Марату не понравился, он сказал:

— Кажется вас отпустило, может водочки?

Незнакомец кивнул и на четвереньках двинулся в комнату. Удивленные мужчины двинулись за ним и возле стола помогли ему сесть на стул. Галя поставила перед ним рюмку, но человек жалобно улыбнулся, и попросил:

— Если можно, побольше.

Шилов, хмыкнув, сказал:

— Вот это по-нашему, — поставил перед ним граненый стакан и наполнил его до краев.

— Тебя, как звать-то, мужик? — спросил Шилов.

— Костин, — ответил человек, беря стакан обеими руками. Он осушил стакан, пожевал губами; лицо его приобрело какое-то вопросительное выражение, словно он прислушался к чему-то в самом себе, то есть стал похож в этот момент на дегустатора. После этого мелко откашлялся и сказал:

— Хорошо.

Шилов добавил:

— И сказал он, что это хорошо.

— Точно, — подтвердил Костин.

— Хорошо пьешь, дядя, — оценил Шилов.

— Спасибо, — сказал Костин.

— А звать-то тебя, как?

— Я к фамилии привычный, на работе все так зовут.

Он расстегнул и снял с себя телогрейку, оказавшись в замызганном свитере из растянутого горла, которого выглядывал ворот несвежей рубахи.

Шилов не стал настаивать. В комнату заглянула Галя.

— Зайца потушить, или рагу?

— Потушить, — хором сказали Марат и Шилов.

Шилов вызвался помочь и пошел за Галей на кухню. Марат и Костин остались вдвоем. Марат пододвинул гостю свою тарелку с остатками капусты и сказал:

— Может закусите, пока заяц будет готовиться?

— После первой не закусываю, — молодецки ответил Костин. Однако, язык его слегка стал заплетаться. Марат правильно понял его слова и налил ему водки, но теперь уже в стопку.

— Пошло тепло, пошло, — сказал Костин, — начинаю согреваться.

Марат вежливо улыбнулся в ответ. На кухне Галя пробовала разрезать окаменевшего от мороза зайца.