— Мне теперь всю жизнь мучится?

— Зачем же всю жизнь? Через пару месяцев рост закончится, боли в прошлое уйдут, тогда и станешь почти таким, как прежде. Главное тогда, не забудь сократить рацион. И тренируйся, тренируйся!

И Алекс тренировался. Большую часть времени проводил в спортзале: тягал гири, толкал штангу, работал на тренажерах и часами топтал беговую дорожку, пока ему не начинало казаться, что еще пару минут, и дорожка провалится сквозь пол.

Со временем боли действительно исчезли, и старая одежда больше на Тропинина не налезала. Менялось и отражение в зеркале, и эти изменения молодому человеку нравились: сквозь зеркальную поверхность на него смотрел сильный, крепкий, мускулистый парень. Такого обязательно примут в "Школу подготовки охраны".

— На многое не рассчитывай, — омрачил его радость врач. — Успехи у тебя, так скажем, выше средних, а в "Школу" принимают только самых лучших, тех, кто подает большие надежды.

— А вы, случайно, не знаете, каковы критерии отбора?

— Подозреваю, Карл и сам не определился с этими критериями. Действует интуитивно, я так и не вычислил закономерность, кто из моих подопечных ему подходит, а кто нет. И насчет тебя никаких предположений строить не берусь.

Алекс помрачнел. Выходит, стандартный набор не гарантирует ему обучение в "Школе".

— Не переживай, — Иван Иванович ободряюще похлопал молодого человека по плечу. — У тебя ведь кое-что помимо основного набора имеется. Завтра я научу тебя пользоваться "читателем", а пока пробегись еще километров пятьдесят и выспись хорошенько.

С первым у Алекса проблем не возникло, а второе, можно сказать, не удалось. Полночи молодой человек ворочался в постели, пытаясь представить, какими окажутся уроки по чтению мыслей, и заснул лишь под утро.

— Ну, я так и знал, — Иван Иванович улыбнулся, когда увидел не выспавшуюся физиономию Тропинина. — Примерно такого эффекта я и добивался. Уставший мозг более восприимчив к воздействию. Готов?

Алекс кивнул.

— Тогда пошли в сад.

Даже с приходом весны больничный сад не превратился в райское местечко. Все, буквально все там было пропитано грустью, немощностью и болезнью, даже зазеленевшие тополя казались дряхлыми стариками, опирающимися на трости, даже грачи, прилетевшие слишком рано, выглядели больными и умирающими. Алекс, как и многие другие пациенты, которым врачи разрешили самостоятельно передвигаться, часто гулял на свежем воздухе, потому что в саду все равно луче, чем в безликих пустостенных палатах.

— Садись, — Иван Иванович выбрал лавочку в самом центре больничного сада. — Скажи мне, сколько человек ты здесь видишь?

— Пять, — сосчитал Тропинин, — не учитывая нас.

— Я могу прочитать мысли лишь у троих из них.

— Почему? — поднял брови Алекс. — Я думал…

— Думал это легко? Нет, не легко. Я вживил себе имплантат, когда они только появились. Это сейчас вы можете читать второй слой, а тогда и первый был большим достижением, однако кое-что я могу считать и со второго слоя. Даже если у тебя поначалу ничего не будет получаться, это не значит, что тебе поставили плохой чип, просто нужно больше тренироваться. Имплантат — это лишь помощник, так сказать, преобразователь, который улавливает волны мозга других людей, усиливает и позволяет тебе "услышать их", распознать, прочитать… Чипы — это нечто вроде модемов, только работают с другими сигналами. А основная нагрузка все равно ложится на головной мозг.

Алекс слушал внимательно, стараясь не упустить ничего важного, но ничего важного Иван Иванович не сказал.

— Вон, видишь ту девочку? Как думаешь, о чем она может думать?

Тропинин посмотрел на девчушку, лет десяти, которая сидела на соседней лавочке. Взгляд ее был грустным, она теребила подол своего красного пальто и всхлипывала.

— Не знаю. Может, домой хочет?

— Верно. Она скучает по маме. А теперь расслабься, посмотри на девочку, попытайся дотянуться до нее рукой, но рукой не шевели.

Тропинин старательно выполнил инструкции.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Нет.

— Тянись к ней сильнее, словно в волосах у нее сидит жук, и ты хочешь его снять так, чтобы девочка не заметила и не испугалась. И расслабься.

— Легко сказать: напрягись и расслабься одновременно.

— Не болтай.

Алекс чувствовал себя глупо. Сидеть на лавочке с лысым дядечкой и изо всех сил таращиться на маленькую девочку, пытаясь мысленно снять с ее головы воображаемого жука…

К МАМЕ ХОЧУ. СКОРЕЕ БЫ УЖЕ ОБЕД, ПОТОМ ТИХИЙ ЧАС, ПОТОМ ЧАСЫ ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЙ…

Алекс вздрогнул и едва не свалился со скамейки.

— Получилось? Уже? Надо же… значит, способности у тебя посильнее моих будут.

Девочка в красном пальто медленно поднялась со скамьи и отправилась вглубь сада.

— Это действительно ее мысли?

Иван Иванович кивнул.

— Попробуй теперь того старика. Я до него так и не достучался. Или у него маразм и он ни о чем не думает, или думает, но слишком "тихо".

Тропинин повернулся к пожилому мужчине в инвалидной коляске и попытался настроиться, как делал с девочкой.