— А третий? Если то, о чем человек думает, находится на втором слое, что же на третьем?

— А на третьем, друг мой, то, что постоянно сидит в твоей голове, не дает покоя сердцу и разуму, но практически не осознается. Это так называемые "дальние мысли" — мечтания, стремления, цели, задачи, которые ты перед собой поставил. Делится же память на кратковременную и долговременную. С мыслями то же самое. Третий слой — это своеобразный фон, которому отчасти подчинены мысли второго слоя. Я имею в виду ту часть, которую человек не может контролировать.

— И вы видите этот фон?

— Очень смутно, — улыбнулся Голицын. — Очень смутно. Но дело не в слабости моих способностей, третий слой самый "смазанный", самый невнятный. У некоторых людей и второй слой бывает сложно разобрать, а уж третий — работа для профессионалов. Твоя задача: как можно быстрее овладеть чтением третьего слоя. Тренироваться начнем завтра, а сегодня я позволю себе дать еще один совет: не читай всех подряд. Ты должен научиться распознавать людей, чьи мысли могут отличаться от того, что написано на их лице.

Борис Игнатьевич погладил золотой набалдашник своей трости и замолчал. В комнату вошел Александр — его личный шофер. Сорокалетний мужчина был немым от рождения, но с Голицыным легко находил общий язык. Хозяин бесцеремонно вторгался в мысли подчиненного и передавал приказы не словами, а образами, однако никогда не позволял себе лишнего. Александр отвечал Голицыну уважением и бескомпромиссной преданностью.

— Попробуй прочитать его первый слой, — улыбнулся Алексу "граф".

Тропинин, конечно, ничего не услышит, но Борис Игнатьевич хотел проконтролировать процесс.

Алекс прищурился, как делал всегда, когда пытался "расслышать" чужие мысли, потом расслабился. Потом снова прищурился. Лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности и медленно краснело от бесплодности попыток. Сам же Голицын прекрасно видел второй слой мыслей шофера. Немой Александр передавал хозяину изображение черного "Мерседеса" и часов, которые висели над камином большой гостиной. Пора уезжать.

— Достаточно, Алекс, — Голицын кивнул Александру, и тот послушно вышел. — Сегодня можешь быть свободен, продолжим завтра. Пока же можешь почитать слуг. Но сильно не напрягайся, а то ты становишься похожим на близорукого парня, который изо всех сил пытается рассмотреть вдалеке что-то мелкое.

— Я могу покинуть поместье?

— Зачем? — Борис Игнатьевич на секунду заглянул в голову подопечного и улыбнулся. — А… Можешь. Только выпиши пропуск.

Все-таки он не ошибся в этом парне.

В голове Тропинина вертелись слова, которые произнес Голицын. Это вторая фраза, прочно засевшая в голове Алекса. Первая принадлежала отцу, а вторая — учителю, что ставило Бориса Игнатьевича на одну доску с самым умным человеком, которого Тропинин когда-либо встречал в своей жизни.

"Главное выбрать не короткую дорогу, а правильную".

Алекс не сомневался, он выбрал правильную дорогу. Не самую короткую, но она обязательно приведет его к цели. А мечтал Алекс об одном: чтобы люди, будь то "отбросы", "естественные" или сами "импланты", относились к обладателям чипов как к людям: человечно, по-доброму, и не стремились видеть в обладателях усовершенствованных органов или конечностей киборгов, недолюдей, способных на убийство и, более того, замышляющих его.

Добиться этого было бы легче, если бы Алекс был знаменит, как Кайл. Да какой там, "как Кайл", ему бы хотя бы половину, хотя бы десятую часть известности звезды мировой величины… Тогда, выступая по телевидению, имея доступ к средствам массовой информации он смог бы доказать, что импланты не такие уж плохие, и в их сердцах живет не стремление к разрушению или власти над другими людьми, а желание жить. Просто жить. Может быть, чуть лучше, чем они жили до операции. Пропагандой или на собственном примере звезда Тропинин показал бы миру, что импланты не преступники, а помощники.

Увы, у Алекса не было славы Кайла, не было даже сотой, тысячной доли этой славы и никакие его выступления по телевидению не имели бы нужного эффекта. Для достижения своей цели, Тропинину следовало свернуть с прямой дороги и, прежде всего, выполнить иную задачу: стать человеком, которому поверят. Стать знаменитым. А добиться этого можно лишь одним путем: стать суперменом, героем из комиксов, который помогает людям. Супермен-имплант — это то, что нужно, чтобы люди перестали верить чепухе, которую пишут про имплантов газеты.