Мертвые китайцы-инженеры лежали у разбитых компьютеров, уцелевшие охранники, отстреливаясь, уходили в горы, отвлекая погоню от одинокого пожилого мужчины. Мужчина тихо отползал по тропинке, ведущей в противоположную сторону — к морю. За пазухой у него была небольшая кожаная сумка с бумагами и несколькими компьютерными дисками. Через час, выйдя к шоссе, он сделал короткий звонок по сотовому телефону, который приняла Крыса, работавшая на приморской вилле.

Она снова сидела в своей комнате, за компьютером. Патриция очень устала — время от времени откидывалась на мягком рабочем кресле, закрывала глаза, но спокойствие не приходило — тонкие пальцы нервно барабанили по подлокотникам. Снова прозвенел телефон. Она подняла трубку:

— Да, Чен, это я. Нормальный голос, просто устала. Да, Ши-фу звонил. Поняла, буду ждать. Что поделаешь — a la guerre com a la guerre (На войне как на войне (фр.)).— Вы тоже осторожнее. Привет Эндрю.

Крыса задумчиво притронулась к своему автомату, так и лежавшему рядом с ноутбуком, — и снова файлы, коды, цифры, сведенные в таблицы, которые она скидывала на компакт-диск.

***

Телефонные разговоры Патриции были перехвачены системой «Селлтрэк», действовавшей в коммуникационном центре NSA[37], расположенном в одном из небоскребов Даунтауна. Оцифрованный в компьютерах текст всех подозрительных перехватов через спутник передавался в Америку и вводился в базу данных суперкомпьютера «CRAY»[38]. Суперкомпьютер провел контент-анализ текста по ключевым словам; выделенная информация была передана в штаб-квартиру NSA, расположенную в Вашингтоне, а затем обратно в азиатский коммуникационный центр. После всего глобальная система GPS[39] определила координаты подозрительного телефонного абонента. Координаты были введены в цифровую карту местности и подготовлены к передаче на один из переносных терминалов GPS.

***

Командир русского батальона, таджик по имени Рахим, как обычно, сидел со связистом в радиомодуле, занимаясь рутинной фильтрацией эфира. Судя по переговорам, боевики перегруппировывали силы, укрепляли запасные позиции в горах. Но это Рахима не беспокоило. Отряд из разбитой каменной деревни куда-то перебрасывали, майор сделал пометку: «Выяснить, куда именно». Однако, прочитав одно из перехваченных сообщений, он быстро встал и вызвал к себе всех командиров подразделений.

Внезапно отключилась подача электроэнергии по линии, протянутой из соседней деревни. Пока солдаты запускали дизельный генератор, питание поддерживалось аккумуляторами. Связи с туземным штабом не было. Никто ничего не говорил, но солдатская гулянка свернулась сама собой. Девушки, сбившись стайкой, пошли к себе в деревню по грязи — против обыкновения, на «бэтээре» их никто не повез.

В отличие от русских китайцы были к чему-то готовы. Незаметно они вышли из своих палаток и, захватив лишь стрелковое оружие, тихо растворились в джунглях.

В туземной дивизии тоже было неспокойно. Напротив горных склонов, на которых сидели повстанцы, выставили посты, командира вызывали на связь с генералом; сейчас он проводил совещание со своим штабом. Закончив совещание, генерал отдал первые приказы: отключить связь со штабом русских и поставить новую боевую задачу командиру туземной бригады, которая завтра должна будет спускаться с гор в непосредственной близости от русского лагеря.

Кроме того, командующий контр террористической операцией переговорил с генералом Кьонгом — командующим ВВС. Разговор оказался напряженным, но в конце концов компромисс был найден. Китайский батальон продолжит действовать в составе туземной дивизии. А русские... Это не было проблемой Кьонга.

Что ему русские? В конце концов генерал дал согласие готовить вертолетную эскадрилью. Перед ней стояли две задачи: сначала обеспечить огневое прикрытие для туземной бригады, которая проведет операцию в расположении русбата, затем прикрывать марш туземной дивизии, в котором будут участвовать китайцы.

***

В ночном море меняли курс темные корабли. Разворачивался огромный авианосец, вокруг него шли крейсеры и эсминцы. На мостиках стояли ночные вахты; курс был проложен, боевые пакеты распечатаны. В пакетах оказался сигнал «Дельта» — состояние войны.

В салоне, отделанном полированным дубом, вместе с адмиралом, командующим эскадрой, сидел генерал Дуайт Роджерс. Оба разглядывали карту — но не морскую, как можно было ожидать, а какой-то горной местности, густо покрытой джунглями. В числе прочего там была нанесена река, протекающая в глубоком ущелье. В одном месте ее пересекала толстая дуга.

***

Русский курьер Андрей Николаевич Шинкарев крепко спал в своей палатке. Ему снился мальчик, убитый в каменной деревне. Потом — выстрелы, разрывы гранат, «Апачи», с ревом проходящие над горящими соломенными крышами. Потом — степь: сухие холмы, знойный голубой воздух, ярко-синие цветы в пожелтевшей траве.

А по брезентовой крыше снова стучал дождь.

Раннее утро высоко в горах. Под красным небом — лишь озеро белого тумана, заполнившего ущелье, и черный силуэт горы над ним. Над ущельем круто выгнулась плотина небольшого, но глубокого водохранилища. По плотине ходил часовой, его клонило в сон после предутренней смены.

Из-за дальнего перевала выглянуло солнце, разгоняя туман, — еще полчаса достоять, затем — чашка риса с грибами, горячий чай и сон.