Она потянулась рукой к его лицу, пытаясь успокоить отчаянно дергавшийся мускул под черной татуировкой. Обтягивавшая твердые скулы кожа была гладкой и упругой. От ее прикосновения дрожь прошла.

Ее отвлекло движение вдали. В тусклом свете шатров она увидела четырех ночных дозорных, направлявшихся верхом на свои посты. Отблески костров отражались от них, блестками выхватывая оружие. Одна из собак возбужденно залаяла, и всадник прокричал команду.

Она услышала голоса, разглядела цвета, напомнившие ту давнюю картину, давнюю и далекую. Крики.

Сайла отдернула руку.

Клас сказал:

— Я выезжаю на рассвете.

— Я буду ждать утра с нетерпением. — Сайла ощутила гордость от этих слов, сдержанных и убедительных. Она проскользнула мимо Класа в шатер и сразу улеглась в постель.

Он не должен так смущать ее, отвлекать ее мысли от главной цели.

Они не стоят этого, мужчины с самоуверенными голосами и устрашающими металлическими побрякушками.

Да! Клас командовал ночным дозором. Он знал, что они придут и напугают ее. Все было рассчитано заранее. Именно поэтому ей приходится заниматься этими неприглядными вещами, жестокими вещами, которые не приносят никакой радости. А все потому, что ее хотели использовать. Тут они просчитались. И этот ничем не лучше других.

Сайла почувствовала боль в ладонях. Поднеся их к свету, она смотрела на царапины, оставленные ногтями. Боль вскоре утихла, но именно ее обвинила Сайла в том, что из глаз неудержимо хлынули горячие слезы.

По давней привычке Сайла встала рано и, когда Клас прошептал ее имя за тонкой стеной, уже успела одеться и умыться.

Рыжик был оседлан. Лошадь явно обрадовалась — увидев девушку, она заржала и приветственно закивала головой. В холодном утреннем свете роскошная шкура лошади не показалась Сайле такой сверкающей, как в прошлый раз, однако это позволило оценить перекатывающиеся под ней сильные мышцы. Прежде чем вспрыгнуть лошади на спину, девушка дала ей кусочек сушеного яблока.

Они молча поскакали в южном направлении. Сайле не хотелось разговаривать. Прошлой ночью сон был неуловим и прерывист. Она уже почти решила не ехать с Класом, снова и снова повторяя себе, что ее логика и проницательность прежде спасали от глупых симпатий к другим дикарям. Ее собственная цель была так далека от их проблем. Тем не менее от перспективы водить Класа за нос, заставляя верить себе, мурашки бегали у нее по коже.

Суета просыпающегося ранним утром лагеря помогла ей отвлечься от невеселых мыслей. Со всех сторон вразнобой кричали петухи. Какой-то человек поспешно отгонял стадо овец за холм, подальше от лошадиных копыт. Требовательно плакал голодный ребенок. Кони ржали и били ногами в маленьких стойлах, находящихся позади каждой палатки. Блеяли овцы, и мычали коровы. Те, кто вставал рано, уже поднялись. С полдюжины сонных людей медленно брело к реке, чтобы умыться.

Прошло несколько минут, пока Сайла и Клас миновали последние палатки, и через какое-то время она почувствовала сернистый запах горячих ручьев. Кивнув подбородком, Клас предложил:

— Впереди как раз источники. Не хочешь искупаться?

Сайла покачала головой.

— Мне нечем будет вытереться.

— Я прихватил с собой все, что нужно.

— Спасибо, только не сейчас.

Обогнув излучину, они подъехали к нескольким непокрытым клетушкам со стенами из шкур, натянутых на легкие бревенчатые рамы. Шкура на одной из стен была скручена, позволяя заглянуть вовнутрь. Деревянные трубы несли воду из ручья в желтовато-коричневые деревянные кадки, в которых мылись сидя. Когда Сайла взглянула на Класа, тот ухмылялся. Он безуспешно постарался проглотить улыбку, и она рассмеялась тоже, говоря себе, что должна вести себя естественно. Клас совершенно неприкрыто развлекался.

— Может, передумаешь? — спросил он.

— Да. А ты зловредный человек. Ты ведь знал — я думала, что здесь нет никакого прикрытия, и я была бы просто… ну-у… раздетой.

— Было забавно внушить тебе эту мысль.

Он протянул ей мягкое полотенце из хлопка. Сайла шаловливо взглянула мимо него с дразнящим выражением лица, которое было каким-то совсем неожиданным, а затем резко схватила полотенце и вошла в комнату.

Вставив в дно кадки пробку, она отвернула кран на трубе. Кружащийся поток усиливался, ловя яркий солнечный свет и наполняясь сияющей жизнью. Сайла повесила одежду на колышки, торчащие из деревянной рамы. Для чего нужен большой глиняный кувшин с ковшом, Сайла догадалась, только засунув руку в кадку и тут же отдернув ее. Она уменьшила поток из трубы и вылила в кадку холодную воду из кувшина. Погружаясь в воду, Сайла ощутила острую боль, когда тепло коснулось заживающей раны, оставленной ножом Ликата. Это быстро прошло, и она вздохнула с удовольствием. Клас забеспокоился:

— У тебя все в порядке?

Сайла убедила его, что все хорошо, и, погрузившись в теплую воду по самый подбородок, улыбнулась мысли, что присутствие Класа чуть пугало ее и в то же время успокаивало.

На расстоянии вытянутой руки от кадки находилась полка, на которой стояли глиняные кружки и лежала жесткая грубая щетка. Последнюю Сайла оттолкнула, содрогнувшись от одного ее вида. Кружки были наполнены маслом и растительными эссенциями — пряными или сладкими. Бодрящий весенний аромат одной из них показался ей наиболее подходящим. Сайла щедро налила жидкость в свою ванну, целиком отдаваясь захватившему ее умиротворению. Душистая вода обволакивала ее, унося вместе с весом тела заботы и печали.

Сайла резко пробудилась от дремы, когда голова ее упала набок, заставив ее вздрогнуть, расплескивая воду из кадки.

Клас снова позвал ее, теперь уже сквозь смех:

— Ты что, учишься нырять?

— Не обращай внимания. Я только чуть-чуть пошевелилась, вот и все.

Он был так близко. Но дело было не в этом. В конце концов, она не раз имела дело с обнаженными мужчинами.

Но никто из них не был Класом на Бейлом. И она никогда не была обнаженной. Лишь толщина коровьей шкуры между ними и никого вокруг на мили.