Через секунду Гэн понял, что хихикал он сам.

Это пристыдило его. Поспешив в свою комнату, юноша открыл шкаф и рылся в нем, пока не отыскал драгоценный кинжал. Даже сквозь туман, застилавший глаза от выпитого пива, он выглядел невероятно красивым. Слишком красивым, чтобы лежать спрятанным.

Слишком красивым, чтобы навечно оставаться оружием предателя.

Этот кинжал заслуживал лучшей репутации. Он должен стать известен, как сокровище человека чести и мастерства, воина, который своими делами принес бы ему заслуженную славу.

Вложив клинок в ножны, Гэн спрятал его на груди под рубашкой. К моменту возвращения в пиршественный зал он был намного трезвее и намного сильнее хотел пить. Выпив еще пива, юноша стукнул по столу. Когда все внимание обратилось к нему, он рассказал, каким образом заполучил этот кинжал. Потом рассказал, что собирался сохранить его при себе, никогда не показывая другим. В конце он поднял сверкающее оружие так, чтобы все могли его видеть.

— Я отдаю его, — сказал Гэн, взмахнув клинком, — мужчине из мужчин, такому же, как этот меч из мечей. Клас! Вы принесете друг другу славу.

Зал отозвался приветственными возгласами. Гэн улыбнулся. Впервые красота этого оружия взывала к нему, но не смогла захватить. Отдав его, он освободился. И это было незабываемое чувство.

Все требовали речи, и бедный Клас попытался ее произнести, выражая благодарность. Когда он закончил, второй помощник Вала, человек по имени Талмарин, подошел к Валу с Гэном, выпивавшим очередную последнюю кружку. Клас наблюдал за ними с легкой улыбкой. Ссылаясь на плохое самочувствие, Талмарин извинился за то, что вынужден рано их покинуть. Выглядел он трезвее любого другого, кроме Класа, и ему явно было не по себе. Вал, взмахнув рукой, отпустил его и посоветовал получше выспаться ночью.

Как только Талмарин вышел, Гэн потянул Вала за руку в сторону двери.

— Нам тоже стоит пройтись по свежему воздуху. Проветримся, посмотрим на море.

От такого предложения невозможно было отказаться. Клас присоединился к ним, и они втроем, рука об руку, вышли наружу. Клас мудро занял место в середине, чтобы придать всей троице некое подобие устойчивости. Их шатало в унисон.

Они уже почти добрались до дока, когда Вал резко остановился.

— Странно, — сказал он, качнувшись. — Паруса поднимают. Что он делает?

Бородач двинулся вперед нетвердой походкой. Потихоньку она выровнялась, хотя грации в ней и не прибавилось. Гэн и Клас бросились за ним. Подбежав к кораблю, они увидели несколько человек с мечами и факелами, заставлявших остальную часть команды выполнять свои обязанности. Расставив ноги и уперев руки в бока, Вал проорал, чтобы паруса немедленно спустили, а Талмарина привели на палубу.

Ухмыляясь через раму поплавка, появился второй помощник. По его команде двое с мечами метнулись к швартовым, готовые перерубить их. Талмарин смеялся.

— К утру я буду в Оле, Вал. Извини, что я это делаю, но твоя щедрость не может сравниться с щедростью Алтанара. — Он повернулся к Гэну. — Твои планы стоят много золота. — Талмарин поднял руку, давая сигнал своим людям, потом неожиданно поднялась и другая его рука. — Но твоя жизнь еще дороже.

В его руке был маленький топорик со стальной рукояткой. Он высоко поднял оружие. И тут нечто, промелькнувшее настолько быстро, что слилось в одну расплывчатую полосу, ударило его в живот. Талмарин согнулся пополам, пятясь, пока не уперся спиной в мачту. Выбросив в сторону свободную руку, он сумел удержать равновесие. Топор выпал, издав при ударе о палубу одинокую ноту.

Пока он пытался выпрямиться, хватаясь рукой за рукоять кинжала, команда напала на своих оцепеневших захватчиков. Вал, перемахнув через балансир, ринулся в гущу схватки.

Гэн и Клас недалеко от него отстали. Все закончилось через пару секунд, мятежники или сдались, увидев драматическую гибель своего предводителя, или были захвачены верной частью команды.

В голове Гэна царил полный хаос. Он двигался, будто во сне.

Талмарин упал на колени, когда они подошли к нему. Однако, не сводя глаз с Гэна, он сумел снова ухватить топорик за рукоятку, неимоверным усилием пытаясь поднять его, пока, наконец, не рухнул на спину. Клас вытащил из раны кинжал и отошел к борту, чтобы вымыть его.

Вал обратился к Гэну:

— Ты говорил, что он и этот клинок должны принести друг другу славу. Сделанного уже достаточно для этого.

Он ногой подтолкнул тело Талмарина.

Клас услыхал его слова и обернулся, стоя у поручня.

— Судьба Гэна предрешена. У него есть высшая цель. Никто другой не сможет спасти его жену. И мою.

Гэн почувствовал, как участился его пульс. Вот оно! Первой он назвал Нилу. И эта «высшая цель». Проклятая, неизбежная «высшая цель»!

У человека в том сне был такой же топорик, но все происходило в комнате, а не на корабле. Однако тьма, приснившаяся ему, была здесь — дремлющее море.