— Мы выступаем на Олу через сорок восемь часов. Все стаи послезавтра утром выйдут на полевую подготовку. Им не сообщат о предполагающейся атаке. Этой же ночью мы будем в Оле. Мы должны напасть неожиданно. Любой, кто нарушит секретность, будет казнен на месте, его тело оставят незахороненным, его имя исключат из списка Волков, будто он никогда и не рождался. — Юноша указал на Тейт: — Ты останешься здесь с полусотней из стаи Джалайла и катамараном Вала. Две новые стаи, только прибывшие на подготовку, образуют резерв. Клас и я со стаей Джалайла обойдем силы Оланов, скопившиеся на границе, с востока. Все остальные стаи должны напасть на Оланов. Эмсо, ты назначаешься командующим на время, пока не будет меня и Класа. Разменивай пространство на время: маневрируй, отступай, защищайся — что угодно, но постоянно отвлекай главные силы Олы. Как только мы с Класом зайдем им в тыл, зажжется сигнальный огонь. Вал будет держать наготове катамаран, чтобы передать сигнал сюда, в замок. Тейт, когда это произойдет, ты со своей полусотней отправишься в Олу на большом катамаране. Вы должны высадиться как можно ближе к королевскому замку. Вы ударите с моря, мы — с земли. Таков основной план. Завтра утром обговорим детали.

Повернувшись, Гэн отошел к очагу, не обращая внимания на неуверенные шепотки за спиной. Внутрь холодного камина, как его и просили, он положил подарок Вала и Конвея. Сверток весил не больше фунта. Каким же бородач должен быть выдумщиком, чтобы заявлять, будто этот самый сверток ответит на любые вопросы о том, как попасть в замок Алтанара. Да и Конвей, кивавший при каждом лживом слове, врал, как торговец.

Гэн не одобрял магию — хотя и менее жестко, чем того требовала Церковь, — но все же согласился с их просьбой о демонстрации. Запалив чадящий факел от углей в жаровне, он почувствовал себя полным идиотом. В свертке, наверно, грибы, дающие дым, от которого возникают видения, угрюмо сказал он себе. Много ли от него пользы, когда в воздухе полно стрел?

Он снова обернулся к командирам. Все отдавали должное пиву. Странно, почему его оно сделало каменно-твердым, а их всех — какими-то неясными. Тейт сидела на дальнем конце стола вместе с Конвеем и Валом. Сейчас они выглядели лукавыми. Ждут, когда же одурачат меня, подумал Гэн.

Вал предложил ему убрать собак. Неплохая мысль. Ничего хорошего в том, что они нанюхаются цветного дыма и все потом перевернут вверх дном. Гэн приказал им перебраться на другой конец комнаты.

Он представил, как сейчас выглядит со стороны, стоя с дымящим факелом в руке. Наверное, похож на сумасшедшего.

В комнате, казалось, сильно потеплело. Отхлебнув еще пива, он сказал:

— У нас есть средство, чтобы ворваться в замок Алтанара. Эта дря… Тут находится посылка от друга Конвея. Вал говорит, что, если я дотронусь до конца шнурка факелом, мы все очень удивимся и обрадуемся. Итак…

Несколько секунд казалось, что ничего не происходит. Со шнурка сорвалось несколько шипящих искр, и все. Потом внезапно на шнурке появился огонек, буквально поедающий его, треща и плюясь искрами. Неожиданно быстро он побежал к свертку.

Великолепно, подумал Гэн.

— Кидай его в камин! — закричал Вал. — Назад!

Его тревога возмутила юношу. Воины Собаки не убегают от искорок. Грозно посмотрев на нахала, он с достоинством положил сверток в камин, чтобы напомнить Валу о хороших манерах. И уже собирался отойти на пару шагов, чтобы полюбоваться галлюциногенным дымом.

После, когда Гэна подняли со стола, где он лежал, растянувшись посреди остатков жареного мяса и вареных овощей, все громко рассуждали об эффектной демонстрации. Кроме неожиданно вспыхнувшего света, поднявшего Гэна на пару футов в воздух и опустившего уже среди объедков, был еще грохот, от которого в ушах у всех присутствующих теперь играли колокола, никак не желая замолкать. Некоторые приписывали этот эффект облакам черного дыма, все еще клубившимся у камина. Другие утверждали, будто виновато пиво, оказавшееся не самым лучшим. Человек из Одиннадцатого Западного баронства постоянно выкрикивал, что такой запах он чувствовал, когда в последний раз взрывался Разрушитель. Но никто не обращал на него внимания: тот факт, что на нем висела лапша из супа, сильно подорвал его авторитет.

Первая мысль Гэна была о собаках. Повернув голову, он увидел Шару и Чо — черных, как уголь, и укоризненно взирающих на него. Юноша соскреб кусочки мяса со своей одежды и бросил им, однако собаки лишь обнюхали их, но есть не стали. Чо все время озиралась по сторонам, будто пытаясь что-то рассмотреть. Гэн решил, что она слышит такой же тихий звон, как и все остальные.

Вал помог ему слезть со стола, одновременно выдергивая застрявшую между пуговицами его рубашки свиную ножку.

— В трюме моей лодки сорок фунтов этой штуки. Представляешь, что можно с ними сделать? — Постучав костью о стол, чтобы стряхнуть пепел, он откусил кусочек.

Гэн был слишком озабочен сохранением равновесия, чтобы задумываться о каких-то сорока фунтах чего бы там ни было.

Его голова начала проясняться, только когда он уселся в свое кресло, и все было бы хорошо, если бы не подливка, впитавшаяся в штаны. Она становилась все холодней и холодней.

Когда подошли Тейт и Конвей, Гэну потребовалось две попытки, чтобы выговорить:

— Я так полагаю, это еще одно из ваших громовых оружий? Громкое. И грязное.

Вместо ответа они обменялись взглядами, и Мэтт произнес:

— Так вот что ты имела в виду под неуязвимостью Мурдата! Вероятно, он и через ворота замка прошел бы без всякой помощи. Но все же наш способ быстрее.

Гэн понял, что Конвей льстит ему, но это было глупо. Юноша снова поднялся на ноги.

— Пусть все ждут здесь моего возвращения.

Путь до своей комнаты занял у Гэна намного больше времени, чем обычно. Когда он во второй раз столкнулся со стенкой, то понял, что пьян. Раньше такого никогда не случалось. Глупое хихиканье заставило его обернуться: может, он и пьян, но он все еще Гэн Мондэрк. Опасно смеяться над ним.