Ти, ничего не говоря, отняла свою руку. Коснувшись ее плеча, Нила поблагодарила, а затем открыла дверь и вошла в комнату.

Алтанар сидел в своем кресле. Оно было огромным, подлокотники вырезаны в форме касаток, перевернувшихся набок так, что спинные плавники служили опорой для рук. Короля укрывала алая мантия с черным узором. Нила не разглядела узор, но то, что происходило, до мельчайших подробностей врезалось в память. Она слышала его запах — смесь пота, ладана и растительных масел. Видела ниточку на мантии, которая свисала, порвавшись. Замечала пропущенные цирюльником волосы на лице и пятна на тапочках. Как будто что-то произошло с ее мозгом, и она никогда ничего не сможет забыть из этой ночи.

В углу на полу сидел еще один человек. Это был маленький мальчик. Невидящие глаза смотрели сквозь нее, уставившись куда-то далеко за каменные стены. Он выглядел грустным и напуганным, но его руки с беглой грацией перебирали струны музыкального инструмента на коленях. Поистине волшебная музыка только подчеркивала непристойность всего происходящего.

Алтанар заговорил с ней — бессмысленная болтовня о связях между людьми. Он пытался еще раз убедить Нилу, что Гэна нет в живых, но ни разу не сказал это прямо. Он говорил о мужестве Гэна, буквально разбивая ее сердце, а потом связывал это с еще более идиотскими рассуждениями о ее способности объединить своих людей с Оланами. Когда он предложил ей вино из кувшина, припасенного для нужного момента, она отказалась, сама удивившись, что улыбается.

Нила подумала о ребенке. Он должен жить. Мой сын, говорила она себе. Это должен быть мальчик, который вырастет сильным и будет ненавидеть так, как ненавидит она, и воевать так, как воевал его отец. Мужчина, который сможет разрушать, крушить и сжигать.

Навязчивые воспоминания всех подробностей отступали на второй план, когда она думала об этом, и, хотя Нила продолжала слушать и отвечать, остальной разговор не оставил следа в ее памяти.

А потом Алтанар, потянувшись к ней, положил руку ей на грудь. Жест был грубым и похотливым, оскорбляющим до глубины души. Нила ударила его кулаком.

Музыкант перестал играть, и в воздухе повисла зловещая тишина.

Голова Алтанара стукнулась о спинку кресла, по подбородку потекла струйка крови. Из глаз брызнули слезы, и он отер их ладонью. Вытерев рот и увидев кровь на руке, король засмеялся.

Струны зазвенели в диссонансе. Комнату наполнила бешеная, одержимая музыка.

С видимым наслаждением он ударил ее наотмашь и, когда Нила упала, издал крик радости. Схватив за волосы, Алтанар поднял ее на ноги, словно предлагая ударить себя еще раз. Она вложила в движение все свои силы, но король нанес еще более мощный удар.

Последнее, что проплыло перед ее туманящимся взором, был Алтанар, разрывающий свою мантию и стоящий над ней, обнаженный и ликующий. Нила плюнула в него. Он выругался, увидев попавшую на одежду кровь, и занес обе руки над головой, сжав их в один громадный кулак.

Музыка перешла в единый настойчивый, повторяющийся, бешеный аккорд.

Как будто вспышка света ослепила ее, и Нила покатилась в холодный поток, уносящий ее все дальше и дальше, ласкающий и смывающий боль.

Согнувшись почти вдвое и держась за грудь, Гэн оперся о плечо Класа, когда тот взялся за ручку двери, ведущей в большую комнату совещаний. За дверью были смутно слышны голоса. Судя по интонациям, говорившие о чем-то горячо спорили.

Тейт, стоящая позади Гэна с Класом, подумала: Гэну ни за что не справиться с баронами.

Гэн обернулся к ней и спросил:

— Я тебе нравлюсь?

Конечно же, сейчас он выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда на них наткнулся их патруль: Гэн лежал поперек лошади Класа, походя на мешок с песком. Тейт ответила:

— Ты никогда не был красавцем. Даже без этой дурацкой шляпы. — Она поправила шляпу у него на голове. — Она хорошо прикрывает рану, но если ты не оставишь ее в покое — все увидят повязку на твоей голове. — Удостоверившись, что все в порядке, Тейт подошла к двери и в нерешительности взялась за ручку. — Почему ты не хочешь подождать? Мы могли бы задержать их еще на несколько дней.

— Нет, — ответил Гэн. Отстранившись от Класа, он закрыл глаза и втянул в легкие побольше воздуха. Тейт не верила своим глазам. Гэн с явным усилием медленно повернулся к ней — лицо побелело, на лбу выступили капельки пота. Тело его била дрожь, все мышцы вздулись от напряжения, но потихоньку Гэн выпрямился во весь рост. Потом, задыхаясь от усилий, он убрал руку с плеча Класа. Глядя прямо в лицо Тейт, Гэн улыбнулся. Потом он взял кусок ткани со своего рукава и вытер пот со лба. Если бы не взмокшая от пота спина, можно было подумать, что ничего особенного с ним и не происходило.

Гэн обернулся к Класу. Голос не слушался его, но Гэн быстро совладал и с ним.

— Я пойду один. Ты войдешь по моему сигналу. Тейт, ты подожди здесь, пока все не закончится.

Клас, поколебавшись немного, согласился с решением Гэна. Тейт почувствовала страстное желание встряхнуть их обоих и остановить это безумие, но у нее не было выбора. Гэн открыл дверь. В комнате воцарилась тишина. Желая увидеть все происходящее, Тейт начала яростно пробиваться вперед. Она чуть ли не втянула Класа в комнату, не обращая никакого внимания на его протест.