Через несколько минут вошел Алтанар. Бросив на настоятельницу свирепый взгляд, он обратился к Ниле:

— Тебе многое пришлось пережить, и это хорошо, что ты попала под мою защиту. Я понимаю твою печаль, она связана с большими потерями, но, поверь, со мной ты в безопасности.

Нила выпрямилась:

— Король, никто не в безопасности у людей, лучшее оружие которых — предательство. Мой муж обсудит с тобой этот вопрос.

Краска гнева проступила на его щеках, но Алтанар продолжал улыбаться. Нила заметила это, в душе надеясь, что он ее проклинает. Когда же он заговорил, послышалось почти мурлыканье:

— А разве я тебе не сказал, что он погиб? Мне так жаль, что все самые плачевные новости ты узнаешь из моих уст.

У Нилы что-то оборвалось внутри, она почувствовала, что перед глазами все плывет. Она заставила себя поверить, что это ложь.

— Он жив. Доблестный пес Раггар погиб, защищая его, а он хоть и ранен, но жив. Клас на Бейл спас его от твоих воинов, и мой народ всегда будет воспевать его храбрость!

— Он умер, я должен быть честным с тобой.

— Нет.

Король пожал плечами с таким видом, будто она сошла с ума.

В душу Нилы закралось сомнение.

— Докажи мне это, — ей казалось, будто она говорит о ком-то другом, — покажи его голову, опиши его шрамы.

Алтанар с трудом удержал себя в руках. Постепенно гнев сошел с его лица.

— Действительно, мои люди могли и ошибиться. Я должен потребовать доказательства его смерти у них, точно так же, как ты потребовала их у меня. Это было мудро с твоей стороны.

И снова она подумала о его сходстве с Ликатом.

Приказав настоятельнице выйти, Алтанар устроился напротив Нилы и попросил ее рассказать свою историю. Девушка начала повествование, позволив себе единственную ложь. Она умолчала о роли, какую сыграли Ликат и Коули в ее решении покинуть родное племя, уверяя, что всему причиной была любовь к Гэну. Потом она упомянула, что Ликат, наверное, до сих пор был бы не против видеть ее рядом с собой. Глупо улыбнувшись, под конец она дала понять, что, возможно, тот побег с Гэном был ошибкой.

Ложь стояла комком желчи у нее в горле, но она должна выжить, и Гэн обязательно придет за ней.

Она закончила свой рассказ, упомянув об отбытии мужа в Малтен, мельком поймав горький взгляд Алтанара, вспомнившего о том провале. Когда король встал, заявив, что сам лично проводит ее в покои, Нила была убеждена, что не сказала ничего лишнего. Гэн жив, она была уверена в этом.

Они отправились в комнату Нилы по бесконечному длинному, мрачному коридору, сделав столько поворотов, так что Нила потеряла представление о том, куда направляется. Она почувствовала, что легким не хватает свежего воздуха, а сама она просто валится с ног.

Но еще больше тревожили Нилу звуки — множество таинственных звуков, переполнявших ее. Они шли с Алтанаром по пустынному узкому коридору, и ей слышались непонятные звуки и голоса. По-видимому, Алтанар оставался к ним абсолютно невосприимчивым. Ниле же казалось, будто камни пытались заговорить. Она улавливала какой-то шепот, вздохи и бормотание, не в силах понять их или определить их источник. Алтанар ввел девушку в комнату, и ей потребовалась вся воля, чтобы тотчас не кинуться на кровать. Дождавшись, пока король уйдет, Нила плотно закрыла дверь, и звуки сейчас же исчезли.

Тихое покашливание за спиной заставило Нилу опасливо замереть. Вид маленькой женщины в бесформенной серой мантии настолько не вязался с тем, что она ожидала увидеть, что от удивления Нила долго не могла пошевелиться, вслушиваясь в гулкие удары сердца. Выпрямившись, она потребовала, чтобы та назвала имя и цель прихода.

Глядя в пол, темноволосая женщина, ответила мягким певучим голосом:

— Меня зовут Ти, я рабыня в замке и послана служить тебе.

— Мне не нужны рабы. Я не хочу, чтобы на меня работали.

Ти невозмутимо ответила:

— Мне приказано заботиться о твоем питании и одежде.

Несколько минут Нила в нерешительности стояла, оглядывая комнату. Это была коробка без окон — не намного лучше пещеры, решила она. В ней стояли витиевато вырезанный ящик для одежды и пара стульев. Спинки большой кровати были украшены тем же сложным узором, что и ящик. Нила поморщилась: это жилище подошло бы какому-нибудь медведю или бобру. Когда она села на одеяло, натянутое поверх пухового матраца, кожаные полоски в кровати тихо заскрипели.

Взглянув на Ти, которая, казалось, и не дышала, Нила произнесла:

— Мне нужно принять ванну.

Ти покачала головой:

— Ближайшие женские бани находятся в монастыре. Тебе нельзя покидать замок.

Нила никак не могла поверить, что во всем громадном здании не найдется для нее ванны, и Ти пришлось долго убеждать ее в этом. В конце концов Нила сказала:

— Ну, тогда достань мне какую-нибудь посудину побольше, в которую можно было бы налить воду. И пусть принесут горячей воды. Я грязная, у меня все болит, и мне нужно вымыться.