Старик кряхтя влез на площадку, отдышался, проговорил весело:

— Рано мне еще в колоду…

Шарап оторопело протянул:

— Да ты, никак, окрестился?..

— Окрести-ился… — протянул Свиюга. — Я ж теперь не воин, а мирный бортник…

— Как же ты бортничаешь, коли по лестнице еле взобрался?..

— А у меня борти на поляне стоят, и лезть к ним высоко не надо…

— А чего ж ты в город примчался? Сидел бы в лесу, глядишь, половцы тебя бы не нашли…

— Да жалко, понимаешь, стало горожан… Вы ж со Звягой всех угробите, а сами в последний момент смоетесь сквозь какую-нибудь дырку… — он коротко свистнул, крикнул: — Лезьте сюда, внучки…

На забороло взбежали двое мальчишек, нагруженные парой самострелов и тяжеленными кожаными мешками, полными самострельных стрел.

Свиюга с сожалением сказал:

— Лук натянуть уже не могу, но из самострела… Глаз пока не подводит…

Вдруг из-за стены раздались крики. Шарап высунулся из бойницы — будто волки, загонной стаей скакало с дюжину половцев. Пацаны во все лопатки удирали к воротам, но явно не успевали. Кое-кто из горе стрельцов принялись натягивать луки. Шарап заорал яростно:

— Не стерля-ять!! Пацанов постреляете!.. — и кинулся в караульное помещение за своим самострелом.

Звяга уже натягивал своей самострел, оказавшийся под рукой. Но всех опередил Свиюга; его внучата с поразительной ловкостью натянули самострелы, и, схватив один, Свиюга почти не целясь, пустил стрелу. Уже разбиравший аркан половец завалился в седле, уронил щит и грянулся наземь. А в руках у Свиюги уже второй самострел. Но половцы, опытные вояки, закрылись щитами и продолжали преследовать пацанов.

Звяга опустил самострел, заорал:

— На вылазку надо!..

— Не успеть… — прохрипел Свиюга, прищурив глаз, ведя самострелом. — Бей по шлемам…

— Да я ж не попаду… — растерянно промямлил Звяга.

— А ты постарайся… — щелкнула тетива, Звяга ясно видел, как тяжеленная стрела попала в шлем половца прямо промеж смотровых щелей.

Внизу заскрипели ворота, выскочивший из караулки Шарап поглядел вниз, у ворот уже распоряжался Батута, рядом возвышался Ярец, нервно перекидывая с руки на руку свой молот.

— Ку-уда ты с молотом?!. — взревел Шарап. — Копейщиков стенкой поставьте! Не то сомнут!.. — и повернулся лицом к полю.

Половцы, увидя открывающиеся ворота, и торчащего в проеме Ярца с молотом, а рядом Батуту в роскошном юшмане, видать решили, что большой воевода сам в полон лезет, пришпорили коней, намереваясь заарканить Батуту. Но вот уже воротная стража, кое-как разобрав копья, встала стенкой перед воротами, набежали еще. Какой-то старик, повелительным голосом принялся распоряжаться, отстранив Батуту. Передний ряд воинов встал на колено, вогнав острый нижний край щита в землю, и выставив из-за щитов копья. За спинами их встал второй строй, положив копья на плечи первого ряда. Шарап вздохнул спокойнее — в ворота теперь с наскоку не пробьешься. Он торопливо натянул самострел, выцелил половца с деревянным щитом, у которого только срединная бляха тускло мерцала начищенной медью, да узкая оковка имелась. Стрела угодила, куда и целил — прошибла щит насквозь, но видать застряла в руке половца; потому как рука со щитом опустилась, а сам половец начал осаживать коня. Пока Шарап перезаряжал самострел, Свиюга еще двоих ссадил. Остальные, поняв, что расклад не в их пользу, осадили коней, и принялись поворачивать. Свиюга в этот миг еще одного подстрелил, заорал:

— Да стреляйте же! Раззявы!.. Нельзя их упускать…

Все, сидевшие на стене стрельцы, принялись тянуть луки, на половцев посыпался целый дождь длинных стрел, но попадали только короткие самострельные стрелы Свиюги, Шарапа и Звяги. Последний половец мчался по самому берегу, и был уже от стрельницы шагов за тысячу. Перейдя на рысь, он повернулся в седле, погрозил кулаком, и поехал дальше, уже ничего не опасаясь. Но Свиюга положил самострел на гребень стены, хищно ощерился. Тетива сорвалась с занозы, Свиюга даже не дрогнул, хоть и была отдача его самострела весьма мощной. Затаив дыхание, все следили, как ничего не подозревавший половец и стрела, летящая по пологой дуге, медленно, будто во сне, сходятся в одной точке. Половец изумленно взмахнул руками и грянулся с седла. Свиюга соскочил с лавочки, сказал самодовольно:

— Вот так… А в неподвижного я и с двух тысяч шагов попаду навесом…

Шарап плюнул, выругался, сказал:

— Чего это ты, Свиюга, так орал? Будто мы и сами не знали, что их нельзя отпускать?

Свиюга почесал в затылке, пробормотал:

— Видать отвык от воинской потехи… Стрельцу в строю что требуется? Помалкивать, да цель высматривать… А кричать и воевода с десятниками могут…

К Шарапу подошел старшина стрельцов, сказал, переминаясь с ноги на ногу:

— Шарап, там, вроде, ваша добыча?.. Ваша со Звягой и Свиюги…

Свиюга проворчал, осматривая порванную тетиву на одном самостреле:

— На што мне добыча? Как бы самому ноги унести, когда город падет…

Шарап сумрачно сказал:

— Доспехи снять, оружие собрать: раздать посадским, тем, у кого нет… Да побыстрее! Щас главное войско подойдет! — и зычно добавил: — Стрельцы по местам!

Горе-стрельцы засуетились, бестолково тыкаясь на стене то туда, то сюда, наконец, разобрались: кто побежал по стене к другим стрельницам, кто — через город, на противоположный край.