Как ни тянуло Серика спать после дальней дороги и бани, но он принялся деятельно готовиться к предстоящему походу; собрал все наконечники стрел, какие были у Батуты, все стрелы для самострела, которые Батута наковал между делом за время Серикова отсутствия.

Батута ворчал:

— Да дадут тебе стрел в войске, сколько душе угодно…

Серик отмахнулся:

— Знаем, эти дармовые наконечники… Стрелы от кожаной рубахи отскакивают…

Наутро, чуть свет, помчался на княжье подворье. От воинов было уже не протолкнуться; стояли и на княжьем подворье, и на боярских, и просто на улице, вдоль тынов. Сотника Гнездилу он нашел на боярском подворье, где стояла его сотня. Гнездило придирчиво проверял снаряжение своих воинов, построив сотню в боевой порядок. На просторном дворе красиво перестраивалась сотня. Серик залюбовался. Вот она стоит в шесть рядов; первый ряд держит короткие копья, следующие все длиннее и длиннее. В заднем ряду богатыри держат уже копья в семь шагов длинной, следует команда:

— Копья… опустить!

Копья стройно, ряд за рядом опускаются, и вот уже перед строем непроходимый вал стальных наконечников!

— Стрел… береги-ись! — копья приподнимаются, и перед строем уже непробиваемый вал из конских хвостов, привязанных к копьям под наконечниками.

— В три ряда… перестройсь! — короткий лязг, и вот уже строй растянулся вдвое.

— Тыл… береги-и! — снова лязг, и вот уже строй стоит в шесть рядов, но три ряда повернуты спиной к другим.

Следует необычная команда:

— Атака… с чела! — короткий лязг, и строй замер в шесть рядов, и перед ним стальной вал наконечников.

Серик поежился, представив, что на каждого всадника, атакующего такой строй, направлено, по меньшей мере, дюжина копий. Сотник раздраженно повернулся к замершему перед строем Серику:

— Чего тебе?

Серик встрепенулся:

— Князь стрельцом прислал в твою сотню…

— А-а… Ну, эт, хорошо-о… Поди сюда…

Серик заметил, что не все промежутки между копейщиками заняты стрельцами.

Гнездила подвел его к пустому промежутку, ухватив за плечи, поставил в строй, проворчал довольно:

— Как тут и был…

Зато недовольны оказались два матерых, дюжих воина. Покосившись на Серика, один сказал другому, через голову Серика, будто его тут и не было:

— Это ж надо, всем стрельцов, как стрельцов, а нам безусого сосунка…

— Да-а… Чего-то разлюбил нас Гнездило… — протянул второй.

Гнездила ухмыльнулся в усы, проговорил:

— Это вам за то, что прежнего не уберегли. Если и этого не убережете — хрен вам вместе с редькой, а не стрельца!

— Дак ведь, кто ж знал?! Самострельные стрелы иногда пролетают сквозь завесу. Это ж не лучные…

— Щитом надо было прикрыть! На завесу понадеялись… — обратившись к Серику, сказал: — Князь говорил, у тебя самострел есть? Значит, со вторым самострелом я пришлю к тебе отрока из младшей дружины, будет у тебя заряжающим и оруженосцем. Из самострелов стрелять, когда еще враг далеко будет. Как только подскачет шагов на сто — переходи на лук. По пехоте вообще бестолку из лука стрелять. Сади только из самострела…

Оба копейщика разом охнули:

— Ох… Он даже этого не знает… Ну, наплачемся, придется копьями работать за четверых…

Серик помалкивал; дела убеждают, а слова вызывают недоверие. Гнездила еще немного поупражнялся со своей сотней, остался доволен. Кое-кому приказал получить новый щит, или копье. Гнездила ушел, а сотня разбрелась по двору, кто-то сидели кружком, прямо на утоптанном снегу, о чем-то беседовали. Серик было, вознамерился податься домой, но суровый копейщик, один из тех, меж которыми он должен будет стоять в бою, коротко рыкнул:

— Сиди, и жди… Гнездило сказал, оруженосец должен прийти. Тебе надобно еще с ним познакомиться… А то будете завтра бегать, друг друга искать… А от нас ты на походе ни на шаг не отставай. Потеряешь место в строю, перед боем искать некогда будет.

Вскоре пришел отрок из младшей дружины. Подойдя к суровому копейщику, спросил:

— Где тут стрелец меня дожидается?

— А вот он… — кивнул головой на Серика дружинник.

Отрок, который оказался чуть постарше Серика, изумленно воскликнул:

— Тю-ю… Стрелец… Стрелец… Да он же младше меня!

Серик и сам уже обратил внимание, что все стрельцы были в годах, многим приближалось к сорока, другим — явно за тридцать. И то сказать, Серик сам помнил, каково научиться стрелять из лука. Он сам за год обучения истер штук шесть защитных рукавичек, и штук тридцать наперстников, для защиты пальцев. При отпускании, тетива жжется, будто гадюка! Он проворчал благодушно:

— Ладно, давайте знакомиться… Меня Сериком прозвали…

Копейщики быстро переглянулись, один спросил: