К исходу кампании Цезарь и римская армия могли считать себя отмщенными. Страна была так опустошена, а население настолько истреблено, что с тех пор самое имя эбуронов навсегда исчезает из истории. Осенью Цезарь созвал очередной съезд, на сей раз в Дукорторе (Реймс), в стране ремов. Здесь в результате проведенного следствия о причинах восстания сенонов и карнутов был подвергнут мучительной казни Аккон, один из главных зачинщиков возмущения. Некоторым его соучастникам удалось бежать; они были приговорены к вечному изгнанию. Сеноны получили на зимний постой шесть легионов, остальные войска были размещены неподалеку. Заготовив для всей армии продовольствие. Цезарь мог наконец, по своему обыкновению, направиться в верхнюю Италию (Цизальпинскую Галлию).

Здесь он узнает о событиях в Риме: об убийстве Клодия, о царящей в городе анархии и о постановлении сената, согласно которому Помпей, избранный консулом sine collega и наделенный чрезвычайными полномочиями, должен произвести набор военнообязанных по всей Италии. Тогда и Цезарь объявляет набор в Провинции. Все эти новости, слухи, разукрашенные невероятными подробностями, очень быстро доходят до трансальпийских галлов. И из уст в уста передается весть, что в Риме восстание, переворот, что Цезарь не сможет прибыть к своим войскам. Зная, что срок его командования вообще скоро истекает и считая его положение пошатнувшимся, галлы не хотят упустить столь выгодно складывающейся для них ситуации. В итоге всех этих событий, слухов, надежд — новый подъем общегалльского движения.

Поэтому кампанию 52 г., несомненно, следует считать наиболее трудной, сложной, но вместе с тем и решающей кампанией. Плутарх даже высказывает мнение, что если бы это общегалльское восстание началось несколько позже, когда Цезарь был уже вовлечен в гражданскую войну, то всей Италии угрожала бы не меньшая опасность, чем во время нашествия кимвров. Сигналом к восстанию на сей раз послужило выступление карнутов, которые в один специально назначенный день перебили в городе Ценаб (Орлеан) всех римских граждан и разграбили их имущество. После этого восстание начало распространяться с невероятной быстротой.

Огромный резонанс по всей стране вызвало присоединение к восставшим арвернов. Эта община, считавшаяся самой богатой и могущественной в южной Галлии, сохраняла до сих пор нерушимую верность Риму. Но теперь она не только приняла участие в движении: более того, ей выпало на долю послужить тем ядром, вокруг которого объединились другие галльские племена. Недаром еще Моммзен говорил, что как эллины в борьбе с персами, так трансальпийские галлы в борьбе с Римом впервые, кажется, осознали могущество своего «национального» единства.

Особая роль арвернов объяснялась еще и тем, что у них появился вождь, поднявшийся до уровня задач общегалльского масштаба. Это был молодой человек знатного происхождения, по имени Верцингеторикс. Он опирался в основном на сельское население, враждебно настроенное по отношению как к своей аристократии, так и к римлянам. Вскоре его провозглашают царем. Он действует чрезвычайно энергично, и ему удается объединить вокруг себя более двенадцати соседних общин. В этом союзе ему единогласным решением вручают главное командование. Не теряя времени, он шлет часть своих войск на юг, к границам старой римской Провинции (под командованием отважного Луктерия), а сам с другой частью армии направляется в область еще не присоединившихся к восстанию битуригов (они находились под покровительством эдуев).

Но в конце февраля неожиданно как для врагов, так и для своих собственных войск в Трансальпийской Галлии появился Цезарь. Его действия были не менее быстры и решительны. Так как Луктерий создал непосредственную угрозу Нарбону, то Цезарь прежде всего поспешил сюда. Ему удалось в максимально короткий срок организовать надежную линию укреплений, поместив гарнизоны во всех угрожаемых пунктах. Этими мерами Луктерий был остановлен и оттеснен.

Затем Цезарь во главе крупного отряда (кстати, в значительной мере навербованного в самой Галлии) перешел через Севенны, которые из–за снежных заносов считались непроходимыми, и оказался во владениях арвернов. Этим маневром, как он и рассчитывал, ему удалось заставить Верцингеторикса выступить из области битуригов и двинуться обратно, в свои края. Но Цезарь не собирался здесь надолго задерживаться: это было бы слишком рискованно. Поэтому, оставив на несколько дней свое войско, он отправился во Вьенну, а оттуда вместе с конным отрядом через земли эдуев — на юг, к размещенным здесь легионам. В скором времени ему удалось стянуть в одно место все свои основные силы. Это уже был крупный успех.

Узнав о действиях Цезаря, Верцингеторикс предпринял ответную акцию. Он двинулся по направлению к городу Горгобина и осадил его. Город был центром племени боев, поселенного здесь в свое время Цезарем и отданного им под покровительство эдуям. В случае взятия города арвернами всей Галлии стало бы ясно, что Цезарь в данное время настолько слаб, что не в состоянии помочь даже друзьям. Очевидно, в этом и состоял умысел Верцингеторикса. Потому–то значительно раньше, чем он предполагал и чем ему хотелось. Цезарь был вынужден выступить в поход. В Агединке он оставил два легиона и весь армейский обоз.

Начатый поход преследовал две цели: борьба с самим Верцингеториксом, но до встречи с ним — возмездие городам и общинам, принявшим участие в восстании. Поэтому, идя через область сенонов, Цезарь в результате двухдневной осады занял город Велланодун, а затем направился к столице карнутов — Ценабу. Карнуты, рассчитывавшие на долговременную осаду Велланодуна, еще не успели подготовиться к обороне. Поэтому, когда римляне осадили их город, они попытались ночью по мосту через реку (Луара) бежать из него. Однако римляне заметили это, ворвались в город, и подавляющее большинство жителей было захвачено в плен. Город, несколько недель назад оказавшийся инициатором восстания, был жестоко наказан: по приказу Цезаря Ценаб был подожжен и отдан на разграбление солдатам.