Дик Филип
Шрифт:
По подбородку Разрушителя Формы стекала слюна. Он попытался вытереть ее заскорузлой тыльной стороной ладони, но не сумел.
— Ты мне нужен, — начал он.
И тут Тони вонзил меч Чемоша в самую середину обвисшего брюшка.
Черви, белые жирные черви посыпались из раны, когда Тони выдернул клинок. И снова — тихий кудахчущий смех. Разрушитель стоял, пошатываясь и не опуская руки.
Юноша отступил на шаг и глянул на растущую кучку червей. Ни капли крови — мешок с гнильем, и ничего больше.
Хихикая, Разрушитель опустился на колено. Затем конвульсивно ухватил себя за волосы. Длинные жидкие пряди торчали между скрюченными пальцами. Вырвав две горсти волос, Разрушитель бережно, как бесценное сокровище, протянул их Тони.
После второго удара он упал. Нижняя челюсть отвисла, пелена на глазах стала непроницаемо-белой. Изо рта выползло мохнатое существо, похожее на огромного паука. Тони шагнул вперед, и тварь распрощалась с жизнью под его пятой.
— Я убил Разрушителя Формы! — воскликнул он.
Издалека, с противоположного края поселка, донесся зов: «Тони!» К нему кто-то бежал. Тони не мог понять, кто. Он всматривался, прикрыв глаза от солнца.
Глен Белснор. Несется во всю прыть.
— Я убил Разрушителя Формы, — повторил Тони, когда Белснор взбежал на крыльцо и остановился, тяжело дыша. — Видишь? — Тони указал мечом на скорченный труп, что лежал между ним и старостой поселка. В миг смерти Разрушитель выпрямил ноги и принял неприличную позу.
— Это же Берт Кослер! — закричал Белснор. — Ты убил старика!
— Нет. — Тони опустил глаз и увидел Берта Кослера, поселкового сторожа. — Он был одержим Разрушителем Формы. — Но юноша и сам не верил в это. Он понял, что совершил непоправимое.
— Мне очень жаль, — вымолвил он. — Я попрошу Божество-над-божеством вернуть его.
Он повернулся, вбежал в комнату и запер дверь. Его трясло и тошнило, горло сдавил невидимый обруч, глаза выпучились… В желудке вспыхнула острая боль, и Тони застонал, сгибаясь. Меч с грохотом полетел на пол. Звук падения напугал юношу, и он отошел от меча на два-три шага.
— Отвори дверь! — закричал снаружи Белснор.
— Нет! — Тони стучал зубами, по его рукам и ногам растекался страшный холод. Резь в желудке становилась невыносимой.
Дверь затрещала от тяжелого удара. От второго — распахнулась.
В проеме стоял седой и мрачный Глен Белснор с армейским пистолетом, нацеленным на Тони.
Юноша опустился на корточки и протянул руку к мечу.
— Не надо, — сказал Белснор. — Иначе я тебя убью.
Пальцы Тони сжались на рукояти. И тогда Белснор выстрелил. В упор.
Глава 10
Стоя на плоту, Нед Рассел задумчиво глядел вдаль.
— Куда вы смотрите? — спросил Сет.
— Вон туда. — Рассел повернулся к Мэгги. — Это один из них?
— Да. Большой Тенч. Или другой, такой же огромный.
— О чем вы их спрашивали?
Его вопрос озадачил Мэгги.
— Мы их ни о чем не спрашиваем. Это невозможно. Насколько мне известно, у них нет ни языка, ни органов речи.
— А как насчет телепатии?
— Они не телепаты, — вмешался в разговор Фрейзер. — И мы тоже. Они только способны делать копии с вещей…
— С ними можно разговаривать, — возразил Рассел. — Давайте пристанем к берегу. Я хочу потолковать с этим тенчем. — Он спрыгнул в воду и крикнул остальным: — Вы тоже слезайте и помогите мне.
Лицо его было спокойным, но во взгляде сквозила решимость. Его спутники один за другим соскочили в воду, на плоту осталось только тело Бетти.
Через несколько минут им удалось причалить плот к травянистому берегу. Оставив его в серой топкой грязи, они поднялись на невысокий обрыв.
Над ними возвышался куб студнеобразного вещества. На его поверхности, будто приклеенные, мерцали тысячи солнечных бликов. Внутренние органы тенча пульсировали, излучая свет.
«Он больше, чем я ожидал, — подумал Сет. — И выглядит древним… Интересно, сколько лет они живут?»
— Кладешь перед ним вещь, — рассказывал Тагг. — Он дотягивается до нее, а затем то место, которым он касается, превращается в копию. Сейчас я покажу. — Он положил перед тенчем свои мокрые наручные часы. — Эй, ты, студень! А ну-ка, скопируй.
Тенч заколыхался, затем, как и предсказывал Тагг, из его поверхности выдвинулось щупальце и замерло возле часов. Цвет щупальца стал серебристым, затем оно сплющилось. В блестящей протоплазме появились контуры часов. Прошло еще несколько минут, и вдруг все увидели на земле диск с кожаным ремешком — почти неотличимый от оригинала, разве что потусклее.