— Не приемлете? — поразился Сет.

— От и до. Незнакомцам — настоящим незнакомцам, самым обычным людям, — свойственно иногда возникать перед нами с полезными советами. Очень многие по природе своей благожелательны к ближним. На месте того человека я бы тоже предупредил вас о неисправности вашего корабля.

— И тем самым взяли бы на себя миссию Сошедшего-на-Землю, то есть стали бы Им на время. Такое может случиться со всяким. Это — частица чуда.

— Чудес не бывает. Спиноза доказал это много веков тому назад. Чудо как нарушение законов природы было бы проявлением слабости Бога. Если бы, конечно, Бог действительно существовал.

— Сегодня вечером вы сказали нам, что семь раз видели Сошедшего-на-Землю. — Поймав врача на логическом противоречии, Сет преисполнился подозрениями. — И Заступника тоже.

— Я имел в виду, — не моргнув глазом, ответил Бабл, — что семь раз оказывался свидетелем тому, как живое существо совершало поступки, свойственные Сошедшему-на-Землю. Ваша беда в том же, в чем и у большинства людей. Мы, люди, столкнулись с расами разумных негуманоидов. Некоторые из них мы называем расами богов, а их планеты — Божьими мирами. Мы так сильно уступаем им, что низвели себя до положения, скажем, собак или кошек. Этим животным человек кажется богом: он совершает поступки, присущие богам. Но квазибиологические, сверхразумные жизненные формы на Божьих мирах — точно такие же продукты естественной биологической эволюции, как и мы. Будь у нас время, мы могли бы так же высоко подняться по лестнице развития… а то и выше. Заметьте: я говорю не «поднимемся», а «могли бы подняться». — Он решительно ткнул пальцем в сторону Сета. — Они не создавали Вселенной. Они не Ипостаси Божества. Да, они называют себя Ипостасями Божества. Но почему мы должны им верить? Разумеется, если спросить их: «Вы — боги? Это вы создали Вселенную?» — они ответят утвердительно. Мы поступали точно так же. Вспомните историю: в шестнадцатом и семнадцатом веках белые люди говорили дикарям Америки те же самые слова.

— Но испанцы, англичане и французы были колонизаторами. У них была причина строить из себя богов. Взять хотя бы Кортеса. Он…

— У жизненных форм в так называемых Божьих мирах есть схожий мотив.

— Какой? — Сет почувствовал, как в душе растет отупляющий гнев. — Они ведут себя, как святые. Они созерцают. Они внимают нашим молитвам и отвечают на них, когда есть такая возможность. Например, они исполнили желание Бена Толчифа.

— Послав его сюда умирать? Да уж, исполнили…

Эта мысль беспокоила Сета с той самой минуты, как он увидел неподвижное, мертвое тело Бена.

— Должно быть, они не знали… — замялся он. — Между прочим, Спектовский пишет, что Божество — не всеведуще. Например, Оно не знало о существовании Разрушителя Формы, о том, что его пробудили к жизни расходящиеся круги излучения, породившего Вселенную. Или о том, что Разрушитель Формы способен проникать во Вселенную и, следовательно, во время, и разрушать Вселенную, созданную Творцом по образу и подобию своему, после чего она уже не будет Его образом и подобием.

Из горла Бабла вырвался короткий, лающий смех.

— Вы говорите точь-в-точь как Мэгги.

— Я еще ни разу в жизни не встречал атеиста. — На самом деле Сет знавал одного, но с тех пор прошло много лет. — В наше время, когда существование Божества доказано, атеизм выглядит нелепо. Я могу понять, почему он был так широко распространен в прошлом, когда религия опиралась на веру в незримых существ. Но сейчас, как указывает Спектовский, они зримы.

— Сошедший-на-Землю, — с сарказмом произнес Бабл, — это своего рода deus ex machina. [6] Выражение часто употребляется применительно к непредвиденным обстоятельствам, неожиданностям, случайностям, обычно счастливым. Вместо того, чтобы мешать позитивным процессам или событиям, ему бы…

Дверь лазарета отворилась. На пороге стоял человек в рабочей куртке из мягкого пластика, брюках и ботинках из кожзаменителя. Ему было под сорок; волосы темные; лицо решительное, с высокими скулами и большими светлыми глазами. В руке он держал выключенный фонарик.

Он молча глядел на Бабла и Морли. Просто молчал и ждал.

«Ни разу не видел его в поселке», — подумал Сет. Глянув на врача, он по выражению лица понял, что Бабл тоже видит посетителя впервые.

— Кто вы? — хрипло произнес Бабл.

У незнакомца оказался низкий, спокойный голос.

— Я только что прилетел на нозере. Будем знакомы: Нед Рассел, экономист. — Он протянул руку, и Бабл машинально пожал ее.

— Я думал, наш поселок полностью укомплектован, — сказал врач. — Здесь тринадцать человек.

— Я просил о переводе, и меня назначили сюда, на Дельмак-ноль. — Рассел повернулся к Сету, и тот пожал протянутую ладонь.

— Позвольте ваше предписание, — попросил Бабл.

Рассел порылся в кармане куртки.

— Странное нам с вами досталось местечко. Освещения почти нет, автодиспетчер не действует… Пришлось самому сажать нозер, а у меня не такой уж большой опыт. Я его поставил рядом с вашими, на краю поселка.

— Итак, теперь у нас два повода, чтобы идти к Белснору, — сказал Сет. — Земное клеймо на домике и новичок.

«Хотелось бы знать, какой из этих поводов — более важен, — подумал Сет. — Хотелось бы заглянуть в будущее, чтобы выяснить, как поступить. Что-то спасает нас. Что-то губит. Равновесие всего сущего достигается самыми разными путями…»