— Расскажите мне все, доктор Шихэйн!

Нат неловко повел плечами:

— Что тут особенно рассказывать, мистер президент? Я ничего не помню о том, как меня размораживали и оперировали. Зато теперь я совершенно здоров и с нетерпением жду, когда мне будет предоставлена возможность начать самостоятельную жизнь в вашем мире.

— Давайте присядем, — предложил Вильялобос и повел Ната к диванчику с позолоченными резными подлокотниками. Гарт, Персис и президентские советники почтительно остановились за спинкой, словно для групповой фотографии на память. Только на этот раз никто их фотографировать не собирался.

— Скажите, мистер Шихэйн, что было самым тяжелым в том, что с вами случилось?

Нат немного подумал и решил говорить откровенно.

— Лично для меня, — сказал он, — самым трудным было вернуться к жизни и узнать, что моя жена и мои родные давно умерли.

Этими словами он сознательно направлял беседу в неудобное русло, однако ему казалось, что обходить подводные камни не следует — особенно после всего, через что ему пришлось пройти.

— Вы хотите сказать, что, будь у вас выбор, вы бы предпочли остаться мертвым?

Нат тщательно обдумал свой ответ:

— Мой случай еще сложнее, мистер президент. Начнем с того, что мне вовсе не хотелось оказаться замороженным. Это было сделано вопреки моей воле. Моя жена могла действовать под влиянием шока, под влиянием обстоятельств, но… но я все еще не простил ее до конца за то, что она поступила со мной подобным образом.

Президент рассмеялся — впрочем, несколько искусственно.

— Ну, если бы люди умели прощать своих ближних, многие из нас спали бы по ночам гораздо спокойнее, — сказал он. — Надеюсь, мистер Шихэйн, что в конце концов вы… приспособитесь.

— Адаптация к новой действительности — процесс очень сложный и многоплановый, — вмешался Гарт, наклоняясь к ним через спинку дивана. — Но мистер Шихэйн преодолел почти все трудности, не правда ли, Нат?.. — И он с видом собственника положил руку на плечо своему пациенту.

— Как по-вашему, Нат, — ведь вы позволите мне вас так называть? — жизнь стоит того, чтобы… жить? — поинтересовался Вильялобос.

— Я знаю, мистер президент, вы хотите оживить вашего отца, — начал Нат, пытаясь избежать ответа на поставленный вопрос. — Должно быть, потому вы и спрашиваете…

— Да, я… В общем, мы собираемся попробовать, — кивнул Вильялобос. — Но мой отец был заморожен всего двадцать лет назад, и мне кажется, что это не такой уж большой срок.

— Тогда вашему отцу будет легче.

— В каком смысле — легче?

— Легче приспособиться к миру, которого я совсем не знаю.

— Будем надеяться, Нат, будем надеяться… Вы, вероятно, уже заметили, что современный мир не особенно доброжелателен, и возвращаться в него всегда не просто, потому что с каждым годом ситуация… меняется.

Он не сказал — «к худшему», но это было ясно и без слов, и Нат кивнул в знак того, что понял.

— От чего умер ваш отец?

— От инсульта. Аневризм сосудов, о котором никто не подозревал, а помощь подоспела слишком поздно. Мы все были потрясены — до того неожиданно это случилось. К счастью, стимулятор роста клеток, о котором мне рассказывал доктор Баннерман, способен ускорять восстановительные процессы не только в соединительной и мышечной тканях, но и в нервных клетках мозга. Благодаря ему процессы заживления идут настолько быстро, что пациента можно вернуть к жизни до того, как ткани начнут разлагаться. Я правильно излагаю суть вашего открытия, доктор Баннерман?

— Совершенно правильно, сэр. — Гарт важно кивнул, а Нат подумал, что президент нежно любит своего отца, хотя и старается этого не показывать.

— Что ж, желаю удачи вам обоим — и вам, и вашему отцу, — проговорил он.

— А я желаю удачи вам! — Президент, похоже, был тронут его словами. Во всяком случае, он схватил руку Ната обеими руками и тепло, сердечно пожал.

— Вы чувствуете? Чувствуете мои руки? — спросил он.

— Даже очень, — улыбнулся Нат. — Восстановленные нервы обладают повышенной чувствительностью, но Гарт говорит — скоро все придет в норму.

— Мы очень рады за вас, Нат. Мы все. Быть может, недалек тот день, когда вы сможете поведать миру свою историю… — Президент бросил быстрый взгляд в сторону Гарта. — Со слов вашего лечащего врача я знаю, что вы не собираетесь делать этого ни сейчас, ни в ближайшее время, и я отлично вас понимаю, но когда-нибудь… когда-нибудь… — Он улыбнулся. — А теперь прошу вас перейти в соседний зал. Мы устроили небольшой прием в вашу честь.

Нат с тревогой посмотрел на Вильялобоса. Его уверяли, что это будет неофициальный визит, а оказывается…