Нат не мог поверить своим ушам.

— Откуда вы знаете, что мне можно доверять? Ведь вы обращались со мной как с пленником.

— Мы считаем, что ты готов… — Гарт покосился на Персис, ища у нее подтверждения, и она слегка кивнула. — И физически, и, так сказать, морально…

— Но если эта поездка состоится, моя история выплывет наружу! — с горячностью перебил Нат. — Как же я тогда смогу начать самостоятельную жизнь, пусть даже и под чужим именем? Вы же сами твердили мне, что хотите сохранить в тайне не только мое местонахождение, но и сам факт моего существования, снабдить меня новыми документами и прочим!..

— Это будет частный визит, Нат. Никаких журналистов, никакой огласки вообще. Подобные вещи происходят сплошь и рядом, но пресса всегда остается в неведении.

— Не верю! Кто-нибудь непременно проболтается. В мое время подобная информация стоила больших денег, и я не думаю, что за семьдесят лет это сильно изменилось.

— Мы специально оговорили все условия, и пресс-секретарь президента согласился их выполнить. Не волнуйся, Нат, все пройдет как надо.

— Похоже, вы не оставляете мне никакого выбора.

— Ты хочешь получить свободу?

— Да.

— Вот что, Нат, единственная моя цель состоит в том, чтобы мой проект имел продолжение. А благополучие проекта — это и твое благополучие. «Икор», разумеется, может достать тебе новые документы, однако ты сам видел, как легко раскрыть твое настоящее имя, и тогда ты окажешься во власти весьма опасных и непредсказуемых людей. Нет, раз уж есть такая возможность, нужно заручиться поддержкой президента, пока он еще у власти.

Нат вздохнул. Он с самого начала подозревал, что «Икор» намерен помогать ему лишь до тех пор, пока он будет соблюдать условия игры. Впрочем, никаких особенных причин не соблюдать их у него не было. Больше всего Нату хотелось покинуть Аризону, и если ради этого ему придется предстать перед президентом, что ж — он согласен.

— Еще одно, Нат: отныне ты должен держать себя в руках. Никаких нервных срывов и истерик с битьем стекол и аппаратуры, понятно? Психически ты совершенно здоров и должен вести себя соответственно. И не только ради нас и проекта, но и ради себя тоже. Надеюсь, тебе понятно?

Нату было очень неприятно, что Гарт отчитывает его в присутствии Персис, и он ответил не сразу.

— Тебе понятно? — повторил Гарт.

— Да, — послушно ответил Нат.

— Вот и отлично. А теперь отдыхай. В четверг мы летим в Вашингтон.

Мощный аэрокар мчался на предельной скорости над землей, цвет которой менялся от песчано-коричневого до желто-зеленого, по мере того как летательный аппарат приближался к Восточному побережью. Время от времени Нат замечал внизу обтекаемые рыла скоростных поездов, пересекавших страну в разных направлениях; все остальное представлялось ему размытым и неясным. От этого его слегка затошнило, но он сумел справиться с неприятными ощущениями. Вот аэрокар отклонился влево в направлении болотистых равнин Северной и Южной Каролины. Еще час стремительного полета — и впереди показался Вашингтон.

При виде флагштока и аккуратных зеленых лужаек, расстилавшихся перед похожим на свадебный пирог фасадом Белого дома, Нат испытал легкое ностальгическое чувство. За прошедшие шесть десятилетий в Вашингтоне мало что изменилось, разве что прилегающие районы были превращены в пешеходные зоны и буквально кишели прохожими. Вдоль ограды Белого дома ездили туда-сюда внушительного вида бронированные машины с репродукторами на оружейных башнях. Из репродукторов неслись какие-то объявления на разных языках. То и дело звучала сирена, что создавало тревожную, почти прифронтовую атмосферу.

Несмотря на это, их небольшую группу быстро и почти без формальностей (если не считать обязательной дезкамеры) провели в роскошно старомодные залы Белого дома и велели подождать несколько минут. Вскоре двери отворились и в зал вошел президент, которого сопровождало несколько доверенных лиц.

С первой же секунды Ната поразила молодость президента Вильялобоса, и он не отрывал взгляда от его лица, пока тот за руку здоровался с каждым из прибывших, задавая обычные в таких случаях вопросы о делах, о самочувствии. Но Ната президент приветствовал совершенно особым образом:

— Здравствуйте, доктор Натаниэль Шихэйн, наш первый «человек из холодильника». Как поживаете?

— Спасибо, мистер президент, неплохо.

Президент отступил на шаг и слегка приподнял брови, словно собираясь воскликнуть «Оно еще и разговаривает!» или что-то в этом роде. В эти несколько мгновений Нат с особенной остротой почувствовал, как несладко приходится ярмарочным уродцам и прочим «удивительным природным явлениям». Чувства президента, впрочем, были более сложными; как показалось Нату, в них смешались восхищение и некоторая холодность, вполне, впрочем, естественная в данных обстоятельствах.