Еще монетка упала на дно фанерного футляра — вторая. Народ раскошеливаться не спешил.

— Что здесь такое? — В толпу втиснулась широкоплечая фигура в кожаной куртке и штанах с лампасами. — Васильич! Прекращай дебоширить! А то заберу на пять суток!

— А-а, Степан Ильич! — Пьяный Васильич остановился, лукаво прищурился на явившуюся грозную личность, погрозил заскорузлым пальцем. — Забрать не имеешь права! Мы не буяним, зачем нас забирать? Просто культурно отдыхаем…

— Я тебе покажу, имею я право или нет!

— Правильно, Степан Ильич! — встряла женщина, которая уже пыталась отправить пьяницу домой. — Посади-ка ты его в камеру, подержи там, пока не протрезвеет.

— Цыц, Варька! — Васильич плюнул женщине под ноги. — Цыц, говорю! Мужиком своим командуй, а мне ты не указ!…

Стас прекратил играть, вынул из чехла монетки — три рубля, негусто, — убрал гитару, щелкнул замками.

— Так ее, Васильич! — выкрикнули в разросшейся толпе. Все больше людей, заслышав перепалку, подходили ближе, интересовались, в чем дело.

— Васильич опять с участковым ругается, — отвечали им. — И Варька, как всегда, лезет, куда не следует.

— А парень-то кто?

— Волосатик-то? Да на гитаре играл. Не наш, пришлый. Стас поднялся на ноги, неспешно отряхнулся. Васильич, прекратив ругань, повернулся к нему:

— Ты чего бренчать перестал?

— Хватит, — сказал Стас негромко.

— Ты что? Его испужался, что ли? — Васильич кивнул на участкового. — Не боись!

— Иди домой, Васильич! — Участковый положил руку пьянчужке на плечо, слегка развернул, мягко подтолкнул. — Иди!

— Нажрался, ирод!… — заголосила было женщина, но участковый исподлобья глянул в ее сторону и оборвал:

— Помолчи, Варвара Петровна!

— Молчи, Варька! — прикрикнул Васильич, топнув ногой.

— А ты иди, иди. — Широкоплечий Степан Ильич вновь толкнул подвыпившего мужичка. — И вы расходитесь, — он обвел толпу взглядом, — нечего тут стоять глазеть. Не цирк.

— Все? — Васильич извернулся из-под руки участкового, обернулся к Стасу. — Музыки больше не будет?

— Не будет, — кивнул Стас и слегка развел руками, словно бы извиняясь, словно бы говоря: “Ну что тут поделаешь?”

— Эх, парень, — горестно вздохнул Васильич. — Тебе бы на пару с Васькой моим сыграть, он на гармони, ты на балалайке своей. — Еще раз вздохнув и потерянно махнув рукой, Васильич растолкал начавшую редеть толпу и, пошатываясь, заковылял по тротуару прочь, должно быть взяв курс к дому. Следом за ним, бормоча что-то под нос, направилась и Варвара Петровна.

— Расходитесь, — сказал участковый толпе, — на сегодня все, цирк окончен… — Он повернулся к Стасу. — А ты, парень, погоди, не убегай. Разговор есть.

— В участке? — спросил Стас.

— Зачем так сразу? — Степан Ильич вроде бы даже обиделся. — Пиво пьешь?

— Денег нет.

— Я угощаю.

Пью.

— Ну тогда пойдем поговорим. — Он развернулся и не оглядываясь, размашисто и уверенно зашагал по направлению к большому зданию, на плоской крыше которого красовались облупленные покосившиеся буквы надписи: “УНИВЕРМАГ”.

Стас поспешно забросил за плечи свой рюкзачок, подхватил гитару и побежал вдогонку за участковым. Он знал, что с представителями власти лучше всегда во всем соглашаться. И уж тем более если тебя приглашают выпить пива.

В универмаге было на удивление прохладно, хотя кондиционеров не наблюдалось, да и откуда им взяться в этом заштатном городишке, где, как выяснилось, почти все знают друг друга лично? Выбор товаров был невелик — несколько импортных магнитол, черно-белый телевизор и пирамиды разнокалиберных многоцветных батареек в отделе “Радиотовары”, детские полосатые мячики, велосипед “Десна” и россыпь запчастей к мотоциклам и мопедам — в “Спорттоварах”, кастрюли, сковородки, тазы, лампочки и сиденья к унитазам — в “Промтоварах”. Был еще отдел “Одежда”, но и там особых богатств не наблюдалось. Одна-единственная на весь магазин касса пустовала. Две продавщицы, хихикая, обсуждали что-то, не об-решая внимания на редких посетителей, тем более что приходящие покупать ничего не собирались, а сразу же торопились в угол, отгороженный фанерными перегородками. “Пивной бар” — было написано на стене, и вырезанная из плотной бумаги стрелка указывала точное направление к самому популярному отделу этого универмага.

— Привет, Маша, — поздоровался участковый с хозяйкой пивного закутка. — Мы посидим тут?

— Сидите, — разрешила хозяйка, — выгонять не буду.

— Холодненькое есть? — спросил участковый.

— Найдем. Сколько?

— Давай пока пару кружек, а там поглядим. Рыбка найдется?

— Будет и рыбка.

— Свояк ловил?

— Как обычно.

— Вот и ладно.

Крякнув, Степан Ильич опустился на лавку. Сказал, обращаясь к Стасу:

— Присаживайся. Не торопишься?

— Куда мне торопиться?