— Ты пытаешься смотреть глазами. Не надо. Их у тебя больше нет. Смотри душой. — Маг взял руку стрелка, осторожно распрямил скрюченные черные пальцы. — Следи за своей рукой. А боль я сниму. — Он прикрыл глаза и стал медленно водить ладонью стрелка над картой:

— Мы здесь. Чувствуешь?… Это пик к западу… Это горное плато… Теперь двинемся на север… Ты видишь карту?… Видишь ее?…

— Да, — прошептал бородач. — Вижу… Мы шли так… — Обгорелый палец дрогнул и прочертил на плотной бумаге линию. — Портал здесь.

— Здесь? Там есть какие-то приметы?

— Две скалы, похожие на птиц. Одна вся черная, вторая— белая с красными прожилками… Они смотрят друг на друга. Эти птицы. Они хотят улететь, но не могут, потому что они слишком тяжелые. Они крепки, как скалы, и так же тяжелы… — Стрелок начал бредить.

— Хорошо, — сказал маг. Он отпустил руку стрелка — та безвольно упала, вынул из кармана тонкий свинцовый стержень и аккуратным крестом отметил место, указанное стрелком.

Потом он долго сидел и изучал карту…

Три оставшихся в живых воина почтительно смотрели на задумавшегося мага, держась в отдалении и не решаясь его потревожить. Погонщики успокаивали встревоженных быков и нетерпеливо косились в сторону замерших охранников. На мага они не смотрели — боялись…

— Который из них? — бормотал маг. — Как узнать, который их них?… Уже совсем скоро! Где? Когда?… — Он встрепенулся, посмотрел на мечников, улыбнулся мягко и словно бы немного растерянно. Сказал в полный голос: — Что вы стоите? Замерзнете! — Он махнул рукой. — Идите! Быки все целы? Товар цел?… Так идите! Перевал скоро кончится… — Он торопливо свернул карту, убрал свиток за пазуху, поднялся на ноги и повторил: — Идите.

— Спасибо вам, — склонил голову один из охранников.

Маг досадливо отмахнулся и повернулся лицом на север. Приставив ладонь козырьком ко лбу, он всмотрелся вдаль.

— Двенадцатый Портал где-то там, — пробормотал он себе под нос. Караван его больше не интересовал. Он повернулся к стрелку, наклонился к нему, вслушался в тяжелое прерывистое дыхание, в неровное биение сердца, всмотрелся в белки закатившихся глаз. Стрелок еще жил. — У меня есть к тебе дело, — сказал маг. — Ты отправишься домой, в свой мир, и найдешь нужного мне человека. И скажешь ему, что уже пора…

Мечники повернули назад, к каравану. С немалым трудом они пробирались через взрытые сугробы. Проходя мимо убитых товарищей, воины старались не смотреть на мертвые тела, чтобы не беспокоить отходящие души.

Погонщики, увидев, что охрана возвращается, ожили, зашевелились, криками подбодрили быков. Кто-то на радостях затянул во весь голос песню, вновь растревожив улегшееся было эхо…

Вскоре караван продолжил свой путь, оставив на снегу россыпь безжизненных тел.

А маг все сидел рядом с полуживым стрелком и что-то нашептывал, бормотал, водил руками над вздрагивающим телом.

— Что он там делает? — спросил один из воинов, устроившись на волокуше.

— Какое нам дело? — отозвался его товарищ. — У магов свои причуды.

— Он спас нам жизни.

— Ему что-то было нужно от стрелков. Ты слышал, о чем они говорили?

— Нет.

— Я тоже.

— Интересно, откуда он появился? И куда идет?

— Какое нам дело? У него своя дорога, у нас своя.

— Но ведь он спас нам жизни…

Караван вошел в ущелье. И, кажется, стало чуть теплей

Городишко был маленький, жалкий — час ходу из конца в конец, село, а не город. Узкие пыльные переулочки, тротуары, вымощенные расползающимися асфальтовыми плитками, разбитые дороги, вливающиеся в центральную площадь. Одно— и двухэтажные дома, частью деревянные, старой постройки, частью кирпичные — поновей. За заборами — огороды. Несколько панельных пятиэтажек, стоящих особняком на окраине, телевизионная вышка на холме, стеклянно-бетонное здание с надписью “УНИВЕРМАГ”, обшарпанная автобусная станция, церквушка с покосившимся крестом…

Скучный городишко. Стас столько их уже перевидел…

Понятно, что денег за игру не дадут, и — попросись переночевать в дом — не пустят.

Но делать было нечего, и Стас, присмотрев местечко в тени пропыленного до седины тополя, перешел через дорогу.

Людей на улице было немного. Прохожие подозрительно косились на чужака — длинноволосый, загорелый, футболка с надписью “AC/DC” навыпуск, кожаная куртка-носуха — вся в заклепках и металлических бляшках, рюкзачок за плечами, тяжелый футляр с гитарой в руках. Косились, но молчали — не здоровались, не интересовались, кто такой, откуда, зачем.