– Хорошо, – сдался Питер. – Обещаю.

– Вот и славно, – Мелани улыбнулась. – Эмми нужна будет мать, а тебе жена.

– Я никого никогда не смогу полюбить так, как тебя, – прошептал Питер.

– Я знаю и не прошу этого. Просто не закрывай свое сердце, позволь себе любить. Не бывает одинаковых чувств. Это как снежинки: каждый раз чем-то да отличается. И прошу тебя, Питер, не отрицай веру. Она многим помогла.

– Если… если тебя не станет, это будет несправедливо. Он не может такого допустить. – В голосе Питера звучали слезы.

– Не мне и не тебе решать, что Он может, а чего нет. Наверное, так было нужно. Знаешь, Питер, я счастлива. Я прожила пусть и короткую, но очень счастливую жизнь. Конечно, я бы хотела, чтобы мы вместе ушли через много-много лет, когда нам обоим уже порядком поднадоест здесь. Но судьба распорядилась иначе. Значит, так было нужно, – с нажимом повторила она. – Я люблю вас, Питер. Ты и дочь – смысл моей жизни. И знаешь, наверное, Господь позволил мне задержаться здесь именно поэтому. Благодари Его за этот дар, а не проклинай за то, чего не могло быть.

Мелани улыбнулась и вытерла слезинку с щеки мужа. Вокруг становилось все темнее. Тело Мелани так привыкло к боли, что она уже почти не ощущала ее. Ей сейчас нужно было так много сказать Питеру, так много объяснить ему.

Она уже заглянула за дверь и многое поняла.

– Я знаю, что ты не сможешь не плакать, слезы лечат и очищают. Но помни, я всегда буду рядом с тобой, а мое тело… это в сущности такая ерунда!

Мелани попыталась улыбнуться, но улыбка застыла на ее губах. Медленно, очень медленно она сползла на пол. Питер еле успел подхватить ее.

– Мелани! – закричал он.

Но она уже не отзывалась.

Питеру казалось, будто он видит страшный сон. Все это уже было один раз: «скорая», испуганная Эмми, долгое ожидание в коридоре. Вот только теперь он знал: это конец. Он знал, а Эмми словно чувствовала.

– Мама уже с ангелами? – спросила она.

– Что, милая? – Питер был так погружен в свои мысли, что не расслышал вопрос.

– Мама уже с ангелами? – повторила девочка.

– Что ты! Мамочка жива. Врачи помогут ей, и она придет в себя.

Но прошло несколько часов, день, еще один день, а Мелани не возвращалась в сознание. Она впала в кому, и врачи лишь разводили руками. Улучшение оказалось для нее роковым. Рак словно набирался сил и за неделю сделал то, что не смог сделать за несколько месяцев.

Питер знал, скоро ему предложат подписать согласие на отключение аппаратуры. И это пугало его больше всего. Он знал, что ни за что не разрешит врачам этого. Знал и понимал, что предложат ему лишь тогда, когда надежды больше не будет.

Каждый день они с Эмми приезжали в больницу, сидели у постели Мелани и уходили, чтобы на следующий день вновь лететь сюда, держать ее за руку и малейший трепет ресниц принимать за знак.

Через неделю, когда Питер и Эмми вновь несли свою вахту, Мелани вдруг открыла глаза. Она осмотрела палату, чуть задержалась взглядом на окне, за которым валил снег, и улыбнулась. Питер знал, она любит снег.

Наконец Мелани нашла взглядом Питера и Эмми. Она пошевелила губами, будто что-то хотела сказать. Муж и дочь наклонились к ней ближе.

– Мамочка! – позвала ее Эмми.

– Я… люблю вас, – прошептала Мелани и улыбнулась.

Питер видел, как медленно стекленеют ее глаза, но он не хотел верить.

– Доктор! – Питер и сам вздрогнул от этого крика.

Палата тут же наполнилась людьми. Питера и Эмми выставили в коридор. Но через полчаса двери открылись и к ним вышел немолодой уставший врач. В его глазах была тоска. Он так и не привык говорить это:

– Мы сделали все, что могли, но ваша жена…

Питер жестом остановил его. Он прижал к себе Эмми и спрятался в ее золотистых волосах от горя, что грозило с головой накрыть его.

Когда-то, казалось, в другой жизни, он был самым счастливым мужчиной. У него была любимая жена. У него была семья. И вот теперь они с Эмми остались одни.

– Пап, мама с ангелами, – тихо сказала Эмми, гладя его по голове. – У нее чудесные золотистые крылышки, и теперь ей не больно.

– Мама тебе рассказывала? – с трудом справляясь с собой, спросил Питер.

Эмми покачала головой.

– Я только что видела, – уверенно сказала девочка. И подумав, добавила: – Поверь, там ей лучше.