Костер у них там. Надо выключать ПНВ.

Я щелкнул выключателем. Рябой последовал моему примеру. У импровизированного костерка, разведенного в бочке из-под горючки, сидели четверо. Цель была слишком выигрышной, чтобы медлить. Два автомата в непрерывную очередь выпустили два диска по сидящей у костра компании. В темноте позади нас загрохотали очереди студента и дядьки Семена.

Никто и не дернулся, восхитился Рябой.

Справа ударила короткая очередь на три-четыре патрона.

Микола или Волк, прокомментировал Рябой.

А Волк тоже хорошо стреляет?
– поинтересовался я.

Да тут все хорошо стреляют. А кто стреляет плохо, тех вот так вот, он кивнул на группу у костерка.

Мы вышли на дорогу. Сначала к нам подошли студент и Волк.

А где Дядька Семен? поинтересовался я.

Да этих наших в кучку складывает и проверяет.

А через минуту раздалось шипение из-за кустов.

То- то радости бандитам будет, если какой-нибудь приблудный всю команду одной очередью положит.

Признав правоту Миколы, я скомандовал:

Рябой, Волк, осматриваете этих, забираете, что нужно и отходим обратно. На сельхозкомплекс пойдем по дневному свету. Не нравится мне броня, и тяжело и шумно.

Это Вы не привыкли, пан сотник, сказал Микола.
– Однако если голыми стоять, а из кустов кто-нибудь из обреза шмальнет, то ляжешь и помрешь. А эта броня хоть обрез хоть пистолет держит легко. И даже от очереди из автомата спасет.

Вернулись Волк и Рябой, таща три рюкзака трофеев.

Отходим! Дома рассмотрим, распорядился я и прямо по дороге пошел обратно на кордон. Довольная успешно проведенной операцией команда шлепала позади.

А все- таки как мы их, а!

Это хорошо, что мы их, переговаривался за спиной народ.

Поспать, однако, мне не удастся, подумал я. Что за место такое аномальное? Завтра, лягу спать с обеда и высплюсь, принял я твердое решение.

Тем временем первые робкие лучи солнца пробились через серые тучи. Настроение у всех еще приподнялось, шаг стал энергичнее и через пять минут, дойдя до нашего дома, мы приступили к разбору трофеев. Артефактов было немного, всего пять штук. «Кровь камня» сразу отдали Лекарю.

На, отошлешь сегодня тетке, адрес не забудь написать.

Я вскинул руку, требуя общего внимания. Все развернулись ко мне.

Я прикидываю так, начал я, группа из Смоленска прибудет в Киев часов в девять. От Киева до Чернобыля часа два и от Чернобыля до нас примерно столько же. Следовательно, гостей ждем после двенадцати. До этого времени, все, что хотим отправить, надо собрать под мостом. Работаем по такой схеме: двое здесь, двое под мостом, свободные - переносят груз отсюда к мосту. Пары меняются по цепочке. Принесли груз, сели отдыхать. Те, кто раньше караулил, встали и пошли работать. Расстояние приличное, брать помногу и ходить быстро.

Все равно к одиннадцати управимся, прикинул Волк.

Как управимся, так и приступим к приготовлению обеда, выработке планов рассказам биографий, чтобы знать, кто рядом и чего человек хочет. А то у нас не иначе как вчера очень смешной случай произошел. Некоторые даже кое-кого пристрелить хотели.

Микола покраснел.

Да это я так, сгоряча.

Ну, вообще-то сгоряча и я бы его пристрелил, высказался Дядька Семен.

По куску колбасы в зубы и по баночке напитков. Съедим на ходу, голодным таскается веселее, высказался Волк.

Быстренько сгрызя куски колбасы, похватав, кто что увидел, команда двинулась в первую дорогу к развалинам моста. В домике остались Рябой и дядька Семен.

А твои- то, из каких будут, что военные их послушались?
– поинтересовался по дороге Волк.

Мы банковские работники, бегаем по миру, смотрим, кому денег не хватает. Сразу прибегаем с деньгами и помогаем хорошему человеку. Вот в прошлом году нашему Гетману помогли. Он нас с тех пор любит и многое разрешает.

Мы Гетмана тоже любим, сказал Волк.
– Одно свободное ношение оружия чего стоит.

Это да, не мог не согласиться я.
– Всего в двух конституциях в мире написано: право на оружие - есть неотъемлемое право свободного человека.

Да, в нашей и американской, вступил в беседу студент, блеснув эрудицией.

Россияне как были быдлом, так и остались, сказанул Лекарь.

Грубо, но объективно, согласился я. Вспомнилось иртеньевское: «Нет, не люблю я этих марсиан» [1] .
– Пан Лекарь, мне все равно, кто человек - идеалист или гомосексуалист, лишь бы от него делу польза была. Это первое. Второе, я не люблю ни великий русский народ, ни великий украинский народ. Вы кстати, пан Лекарь, не назовете ли мне великого украинского полководца, отстоявшего в боях за независимость Украины?