– Привет, Сьюзен, рад нашей встрече!

Она обратила внимание на его зубы, идеально ровные и неестественно белые. Видимо, он был своим человеком в стоматологической клинике. Жаль только, что не уделял такого же внимания волосам.

– Колин…

Он уловил в ее лице разочарование и улыбнулся, пытаясь скрыть свое смущение.

– Колин Джексон, мы говорили с вами по телефону. Сьюзен кивнула, окинув взглядом его потертые джинсы и заношенный, вытянутый свитер.

– Так вы и есть тот самый адвокат, который будет ходатайствовать о пересмотре моего дела? – разочарованно и с явной неприязнью протянула она.

Джексон залился краской:

– Я понимаю, что выгляжу не очень представительно, но у меня полно дел. Сегодня утром я встречался с вашими детьми.

Ее лицо озарилось, и он вздохнул с облегчением.

– Их приведут в пятницу. В пятницу после обеда.

Она тут же сникла:

– Но это еще так не скоро.

Ее голос прозвучал глухо и безжизненно. Джексон попытался вернуть ей интерес к разговору. Открыв портфель, он вытащил оттуда папку:

– У меня здесь все бумаги, касающиеся вашего дела.

– Что ж, можете говорить все, что хотите, мне добавить нечего. Я взяла молоток и убила его, проще не бывает!

Колин слегка улыбнулся:

– Не все так просто, Сьюзен. Что-то заставило вас пойти на этот шаг. Барри жестоко обращался с вами. Знаем, что за несколько дней до этого он сильно избил вас. Почему вы не убили его тогда?

Она недовольно ответила:

– Потому что в тот раз у меня не хватило сил. Все тело болело, ребра были сломаны. Но заседание суда показало, что это, оказывается, ничего не значит. Меня обвинили в предумышленном убийстве, даже странно, что позволили подать апелляцию о пересмотре дела.

– Ну, многое с тех пор изменилось. Вы сделали только одно заявление, в ту самую ночь, когда все произошло. В заявлении вы написали, что натерпелись от него достаточно и что пришла пора ему сдохнуть. Это ваши слова. Мы можем подать дело на пересмотр, но нужно убедить суд, что муж угрожал вам, обещал убить, что вы находились в состоянии аффекта. Если мы сможем это доказать, то сможем рассчитывать на обвинение в непредумышленном убийстве. Такая формулировка позволит сократить срок заключения или вообще вытащить вас отсюда.

Он улыбнулся, довольный собой и явно ожидая, что она также обрадуется.

– Я должна буду притвориться, что у меня в ту минуту было помутнение рассудка, правильно я вас поняла?

Джексон смутился:

– Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я заставляю вас лгать…

Сьюзен пожала плечами:

– Послушайте, Колин, когда я опустила молоток на голову этого ублюдка, у меня не было помутнения рассудка, он был яснее ясного. Я понимаю, что это звучит несколько странно для вас, но это правда. Мне следовало покончить с ним гораздо раньше!

Колин понял, что заключенная говорит правду. Она не способна кривить душой. Это читалось в ее голосе, в ее глазах. Женщина, стоявшая перед ним сейчас, абсолютно не походила на ту вызвавшую всеобщую неприязнь особу, фотографиями которой два года назад пестрели все газеты.

Тогда ее угрюмое лицо было начисто лишено каких-либо эмоций, будь то угрызения совести или просто сожаление о содеянном. Во время судебного разбирательства Сьюзен словно окаменела. Даже ее адвокат, поняв, с кем имеет дело, не позволил ей давать свидетельские показания непосредственно в зале суда. Все психиатры были единодушны в своих отчетах: возникают сомнения относительно душевного здоровья подсудимой. Она отказывается отвечать на вопросы, касающиеся той ночи, отказывается признать свой поступок чудовищным и неправомерным. Каждый раз повторяет как заведенная одни и те же слова, что ее мужу давно пришла пора умереть.

В конце концов судья приговорил ее к пожизненному заключению, сказав, что у него нет другого выхода, поскольку миссис Далстон отказалась пролить свет на события той ночи и настаивает на правильности своего поступка – она ведь избавила мир от мрази. В подписанном ею протоколе допроса говорилось, что она и в другой раз поступила бы точно так же, «будь у нее такая возможность». Полицейские раскрыли дело, газеты вовсю смаковали скандал, а Сьюзен исчезла в тюремных застенках, словно ее никогда и не существовало.

Но у нее было четверо детей, которые обожали свою мать, и она платила им тем же. Начальник Колина Джексона был полон решимости вытащить эту женщину из тюрьмы и подал прошение о пересмотре дела. В их распоряжении имелось всего несколько месяцев, чтобы предоставить суду новые факты. Они полагали, что теперь, по прошествии двух лет, Сьюзен расскажет всю правду о событиях той ночи. Но, кажется, они ошибались.

– Послушайте, Сьюзен, если бы вы помогли нам, мы смогли бы вытащить вас отсюда. Вернуть вас к детям, к нормальной жизни!