Поэтам следует печаль,

А жизни следует разлука.

Меня погладит по плечам

Строка твоя рукою друга.

И одиночество войдет

Приемлемым, небезутешным,

Оно как бы полком потешным

Со мной по городу пройдет.

Не говорить по вечерам

О чем–то непервостепенном–

Товарищами хвастать нам

От суеты уединенным.

Никто из нас не Карамзин–

А был ли он, а было ль это–

Пруды и девушки вблизи

И благосклонные поэты.

Ах, утону я в Западной Двине

Или погибну как–нибудь иначе, —

Страна не пожалеет обо мне,

Но обо мне товарищи заплачут.

Они меня на кладбище снесут,

Простят долги и старые обиды.

Я отменяю воинский салют,

Не надо мне гражданской панихиды.

Не будет утром траурных газет,

Подписчики по мне не зарыдают,

Прости–прощай, Центральный Комитет,

Ах, гимна надо мною не сыграют.

Я никогда не ездил на слоне,

Имел в любви большие неудачи,

Страна не пожалеет обо мне,

Но обо мне товарищи заплачут.

В.П. Некрасову

Ничего не получалось,

Я про это точно знал,

Что всегда доступна частность

И неведом идеал.

Я его однажды видел–

Не во сне, а наяву,

Появился в лучшем виде,

Повалился на траву.

Мы во Внукове лежали,

Отменялся самолет.

Ничего уже не жаль мне,

Жалко вот,

Жаль мне только,

Жалко только

И тогда, да и теперь–

Ничего не знаю толком

О тебе и о себе.

1963

В.П. Некрасову

Чего ты снишься каждый день,

Зачем ты душу мне тревожишь?

Мой самый близкий из людей,

Обнять которого не можешь.

Зачем приходишь по ночам,

Распахнутый, с веселой челкой,

Чтоб просыпался и кричал,

Как будто виноват я в чем–то.

И без тебя повалит снег,

А мне все Киев будет сниться.

Ты приходи, хотя б во сне,

Через границы, заграницы.

29 октября 1974

С.К., Ю.И. и П.Ф.

Сегодня пьем

Опять втроем,

Вчера втроем,

Позавчера–

Все вечера

Втроем.

Четвертый был,

Но он забыл,

Как пел и пил.

Ему плевать,

Ушел вчера,

А нам блевать

Все вечера

ВТРОЕМ.

То ли страсти поутихли,

То ли не было страстей, —

Потерялись в этом вихре

И пропали без вестей

Люди первых повестей.

На Песчаной — все песчано,

Лето, рвы, газопровод,

Белла с белыми плечами,

Пятьдесят девятый год,

Белле челочка идет.

Вижу четко и нечетко–

Дотянись — рукой подать–

Лето, рвы и этой челки

Красно–рыжей благодать.

Над Москвой–рекой ходили,

Вечер ясно догорал,

Продавали холодильник,

Улетали за Урал.

П. Финну

Почто, о друг, обижен на меня?

Чем обделен? Какими сапогами?

Коня тебе? Пожалуйста — коня!

Зеленый штоф, визигу с пирогами.

Негоциантку или Бибигуль?

Иль деву русскую со станции Подлипки?

Избу на отдаленном берегу

Иль прелести тибетской Айболитки?

Все для тебя — немой язык страстей

И перстень золотой цареубийцы.

Ты прикажи — и вот мешок костей

Врагов твоих и тело кровопийцы.

П. Финну

В ночь

бодрости и ужаса

Смертный, гонимый людьми и судьбой,

расставаяся с миром,

Злобу людей и судьбы сердцем прости

и забудь.

К солнцу последний свой взор обрати, как Руссо,

и утешься:

В тернях заснувшие здесь,

в миртах пробудятся там.