Конечно, я догадывалась, что обидела его, но ничего не могла с собой поделать. Все было забыто слова

Скай, то, что подсказывало мне мое собственное сердце, теперь я видела в Хантере только охотника.

Он молча последовал за мной на кухню. Я принялась резать на доске помидоры.

Заехал узнать, как ты, пробормотал наконец Хантер. Вчера тебе, похоже, пришлось нелегко…

Ято ладно. А вот ты чего такой кислый? буркнула я, и Хантер вздрогнул, будто от удара.

Это всегда тяжело, глухо проговорил он. И потом, если честно, он всетаки попал в меня…

Странно, но я вдруг испугалась до этого мне даже в голову не приходило, что его могут ранить. Или даже убить.

С тобой все в порядке? всполошилась я.

Не волнуйся. Ты забыла, что я еще и целитель?

Я выложила на сковородку нарезанный перец, смешала его с помидорами и взялась резать хлеб.

У меня плохие новости, сказал Хантер. Только что узнал приговор совета. Они не хотят и слушать о том, чтобы помиловать Дэвида.

Деревянная лопаточка, которой я мешала помидоры, выпала у меня из рук и с глухим стуком шлепнулась на пол. Мы с Хантером одновременно нагнулись, чтобы поднять ее, но Хантер оказался быстрее. Сунув лопатку мне в руки, он продолжал, стараясь не смотреть мне в глаза:

Приговор суров. Совет, посовещавшись, решил связать Дэвида и лишить его волшебной силы, чтобы он никогда больше не мог заниматься магией. Губы Хантера дрогнули.

Что то подсказывало мне, что для него это тяжелее, чем для всех нас… кроме разве что самого Дэвида. Я вдруг вспомнила, как Дэвид когдато говорил мне, что ведьмы, лишившись возможности заниматься магией, частенько сходят с ума.

А кто приведет приговор в исполнение? одними губами спросила я. Ктото из совета?

Лицо Хантера стало каменным.

Я сам. Это должно случиться завтра, на закате. Мне понадобятся свидетели. На этот раз четверо. Естественно, все они должны быть ведьмы.

Я ошеломленно уставилась на него, уже догадываясь, о чем он хочет меня просить. В глазах Хантера застыла боль.

Нет! прошептала я, отшатнувшись от него, как от прокаженного. Ты не можешь просить меня участвовать в этом…

Морган… тихо прошептал он.

В моей душе вдруг словно сломалось чтото. Отшвырнув лопаточку в сторону, я заплакала навзрыд.

Ненавижу все это! рыдала я. Если быть ведьмой значит участвовать во всем этом, так пропади она пропадом, эта ваша магия! Не хочу, слышишь? Господи, как я устала! Я измучилась, Хантер! И не хочу мучиться и дальше!

Я знаю, проговорил он, и голос его дрогнул. Руки Хантера вдруг обвились вокруг меня. Через мгновение я уже уткнулась носом ему в плечо и захлюпала носом. Немного успокоившись, я подняла голову и вдруг заметила, что у него в глазах тоже стоят слезы. Прости, Морган.

И тут я впервые вспомнила то, что мне когдато сказал Кэл что во всем есть прекрасная и темная сторона. Что нет радости без печали, как нет розы без шипов. Что если есть жизнь, то, значит, есть и смерть. И до меня, наконец, дошло, что бесполезно избегать боли и страданий это так же глупо и бессмысленно, как отказаться от радости и счастья.

Хлюпая носом и заливаясь слезами, я прижалась к Хантеру. Время, казалось, остановилось. Чтото шепча мне на ухо, Хантер ласково гладил мои спутанные волосы. Понемногу я успокоилась. Отодвинувшись, я вытерла глаза и поспешила уменьшить огонь под сковородкой, пока еще не все сгорело.

Глубоко вздохнув, Хантер осторожно смахнул слезинку с моей щеки.

Хорошо, что тебя никто сейчас не видит! хмыкнул он. Ну и зрелище! Ведьма и вдруг хлюпает носом, как ребенок!

Вытащив из кармана платок, я шумно высморкалась.

Да уж, могу себе представить! Выгляжу как форменное чучело, да?

Вовсе нет. Ты выглядишь, как человек, у которого достаточно мужества,., чтобы сделать то, чего требует от него долг как бы мучительно это ни было. Помоему, ты очень красивая, Морган…

Я ничего не успела сказать, даже удивиться не успела его губы внезапно прижались к моим губам, и через мгновение мы уже целовались. Вначале губы Хантера едва касались моих. Это больше походило на ласку, чем на поцелуй влюбленных. Но тут во мне вдруг словно всколыхнулось чтото, и я прижалась к нему с неистовой страстью. Это было, как если бы я внезапно почувствовала, что в нем есть нечто, чего я хочу больше всего на свете… без чего я просто не смогу жить, как без глотка свежего воздуха. Мне показалось, что Хантер чувствует то же самое.