Счастливица Стиви Рей, которая могла спать хоть стоя на голове во время снежного бурана, сладко посапывала во сне. Кошка Нала тихонько урчала на моей подушке. Ворчать она перестала, но с некоторых пор начата еле слышно похрапывать.

Ох, не нравится мне это! В последнее время Нала ужасно много чихает, надо бы проверить, нет ли у нее какой-нибудь аллергии. Впрочем, скорее всего, Нала совершенно здорова, а все дело в моих нервах. Она просто толстая, как раскормленная индюшка. Нет, правда, она такая пузатая, что похожа на сумчатую кошку, которая носит на брюхе целый выводок малышей! Вот от этого она и сопит, бедняжка! Ей просто тяжело таскать свою тяжелую тушку.

Я закрыла глаза и начала считать овец. Говорят, это помогает. Вот сейчас и проверим. Я старательно представила себе зеленый лужок и невысокие деревянные воротца. Потом вообразила целое стадо хорошеньких пушистых овечек и заставила их прыгать через ворота. (Кажется, так считают овных совец? Или сонных овец? Хотя, это еще вопрос, кто из нас сонный…)

Овца под номером 56 начала слегка расплываться у меня перед глазами, и я провалилась в неспокойный сон…

Что за странная овца? Зачем она нацепила на себя красно-белую форму «Юниона»? Разве она умеет играть в футбол? Хорошенькая пастушка помогала овцам перепрыгивать через ворота (которые вдруг стали странно напоминать футбольные), а я медленно парила над полем, словно Супермен без плаща.

Пастушка стояла ко мне спиной, но я видела, что она высокая и очень красивая. У нее были густые рыжие волосы до пояса. Внезапно, словно почувствовав мой взгляд, пастушка обернулась, и я увидела ее огромные зеленые глаза цвета мха. Я засмеялась. Ну конечно! Даже во сне Неферет продолжала командовать парадом! Я помахала ей рукой, но вместо того, чтобы помахать мне в ответ, Неферет вдруг угрожающе прищурила глаза и отвернулась.

В следующий миг она с диким звериным рычанием схватила овцу в красно-белой форме «Юниона», подняла в воздух и распорола ей глотку одним быстрым уверенным движением своих неестественно длинных, изогнутых ногтей. Потом прильнула лицом к раскрытой ране и принялась пить хлещущую кровь.

Я хотела закричать от ужаса, но не смогла. Какая-то непреодолимая сила тянула меня к Неферет. Я хотела отвернуться, но тоже не могла… Потом тело овцы вдруг заколыхалось и забурлило, как вода в кастрюле. Миг спустя передо мной была уже не овца. Крис Форд смотрел на меня широко открытыми мертвыми глазами, в которых застыл упрек.

Я поперхнулась криком и оторвала взгляд от его лица, я не хотела смотреть на эту жуткую сцену, но видение поймало меня в ловушку и не позволяло спастись.

Потому что это уже не Неферет с жадностью захлебывалась кровью из разорванного горла Криса. Это был Лорен Блейк. Это его темные глаза улыбались мне поверх хлещущей красной струи. Я не могла отвести взгляда, я смотрела… смотрела… смотрела.

Внезапно мое спящее тело задрожало, отозвавшись на знакомый голос, плывущий ко мне в шелесте ветерка. Первый звук был настолько тих, что я ничего не расслышала, но когда Лорен допил последнюю каплю крови Криса, слова вдруг стали не только слышимы, но и видимы. Они кружились вокруг меня в воздухе, и я узнала этот серебристый свет и серебряный голос.

«…Помни - тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несет добро».

Я открыла глаза и села на кровати, тяжело дыша. Сердце мое бешено колотилось, меня подташнивало, в висках стучали молоточки. Я посмотрела на часы и едва не застонала в голос. Половина первого! Я проспала всего два часа, неудивительно, что мне так хреново.

Тихонько, чтобы не разбудить Стиви Рей, я выбралась из постели, прошлепала в ванную и плеснула в лицо холодной водой, чтобы прогнать сонливость. Если бы так же просто можно было прогнать поселившееся у меня в душе тоскливое предчувствие беды!

Нечего было и думать о том, чтобы попробовать уснуть еще раз. При одном взгляде на кровать у меня мороз пробегал по коже. Я тихонько подошла к окну, отодвинула тяжелую штору и выглянула наружу. Там было сыро и сумрачно. Низкие тучи скрыли солнце, и унылый серый дождик сеялся из туч, размывая очертания пейзажа. Погода настолько соответствовала моему настроению, что даже дневной свет меня сегодня не раздражал.

Когда я в последний раз выходила на улицу при свете дня? Я задумалась над этим и с удивлением поняла, что впервые за целый месяц смотрю на рассвет. Это была неприятная мысль. Я поежилась и вдруг поняла, что больше не могу ни минуты оставаться взаперти. У меня началась настоящая клаустрофобия. Я чувствовала себя как в тюрьме, как в склепе, как в гробу .

Отвернувшись от окна, я снова бросилась в ванную и схватила стеклянный флакон с консилером, специально разработанным для того, чтобы скрывать татуировки недолеток.

Когда я впервые очутилась в Доме Ночи, меня не на шутку испугала мысль о том, что я никогда не встречала вампиров-недолеток. Разумеется, я тут же решила, что их держат тут взаперти и никогда не выпускают за школьную стену. На самом деле это оказалось полной ерундой.

Недолетки в Доме Ночи пользовались достаточной свободой, им охотно разрешали выходить в город, но при условии соблюдения двух основных правил. Правило номер один - мы должны были скрывать свою Метку и не надевать никакой одежды с эмблемой Дома Ночи.