Сердце мое колотилось так сильно, что заглушало урчание Налы. Я начала бесшумно пятиться назад, твердя про себя, что больше никогда-никогда не пойду сюда одна среди ночи. Никогда. Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Может быть, я все-таки умственно отсталая? Почему я не способна запомнить урок если не с первого, то хотя бы со второго раза?

И тут я со всей дури наступила на сухую ветку. Хрусть! Я затаила дыхание, а Нала протестующе заворчала (оказывается, я от страха слишком сильно прижала ее к груди).

Темная фигура вскинула голову и обернулась. Обливаясь холодным потом, я приготовилась оглушительно завизжать и броситься прочь от мерзкой красноглазой вонючки, либо тоже оглушительно завизжать и вступить с ней в бой. Как видите, оглушительный визг входил в обе программы, поэтому я открыла рот, втянула в себя воздух и…

–  Зои? Это ты? Голос был глубокий, сексуальный и уже мне знакомый.

–  Лорен?

–  Что ты здесь делаешь?

Лорен не сделал ни шага в мою сторону, поэтому я поспешила улыбнуться, чтобы он не заподозрил, что секунду назад я чуть не обделалась от страха, беспечно пожала плечами и шагнула к нему под дерево.

–  Привет, - поздоровалась я, изо всех сил стараясь казаться взрослой и независимой. Потом вспомнила, что Лорен задал мне вопрос, и горячо поблагодарила Богиню Ночи за тьму, скрывшую мои вспыхнувшие помидорами щеки.
– Я возвращалась из конюшен, и мы с Налой решили дать крюку.

«Дать крюку?» Неужели я так и сказала? Сейчас вернусь домой, отрежу себе ножницами язык и выброшу его на помойку.

Мне показалось, что при моем появлении Лорен насторожился, но услышав мое объяснение, заразительно рассмеялся, и лицо его разгладилось.

–  Решили дать крюку, говоришь? Привет, Нала.

Он погладил мою кошку по макушке, но она с присущей ей невоспитанностью заворчала, а потом спрыгнула с моих рук, отряхнулась и, не переставая ворчать, отошла от нас подальше.

–  Извините. Она у меня не очень общительная.

Лорен улыбнулся.

–  Пустяки! Видела бы ты моего Росомаху! Иногда он напоминает мне сварливого старика.

–  Росомаха?
– переспросила я.

Его восхитительная улыбка стала лукавой и мальчишеской, и от этого он показался мне еще красивее.

–  Да, Росомаха. Мой кот выбрал меня, когда я учился на третьей ступени. Я тогда был помешан на «Людях Икс».

–  Тогда понятно, почему он ворчит. На его месте я бы вообще верещала без умолку!

–  Пусть скажет спасибо, что мы не встретились на год раньше, когда я сходил с ума по «Человеку-пауку»! Мой Росомаха был на волосок от того, чтобы стать Спайди или Питером Паркером.

–  Да уж, вашему коту не позавидуешь!

–  Росомаха бы с тобой полностью согласился!
– Лорен снова рассмеялся, и мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не зайтись истерическим хихиканьем, как малолетка на концерте мальчиковой группы.

На этот раз у меня не было никаких сомнений - я с ним флиртовала !

«Успокойся, Зои. Возьми себя в руки и постарайся, хотя бы для разнообразия, не ляпнуть какую-нибудь фигню и не опозориться по полной!»

–  А вы что здесь делали?
– спросила я, обрывая свой внутренний монолог.

–  Сочинял хокку.
– Лорен поднял руку и показал мне прелестный, с виду очень дорогой блокнот в роскошном кожаном переплете.
– Меня часто посещает вдохновение, когда я брожу один в предутренние часы.

–  Ой, простите! Не хочу вам мешать. Сейчас мы с Налой попрощаемся и оставим вас в покое.
– Я помахала ему рукой (как последняя идиотка) и хотела уйти, но Лорен поймал меня за запястье.
– Постой, не уходи! Я нахожу вдохновение не только в одиночестве.

Рука его была сухой и теплой, и я подумала, что он чувствует, как лихорадочно бьется мой пульс.

–  Но я не хочу вам навязываться.

–  Об этом можешь не беспокоиться! Ты мне нисколько не навязываешься.
– Он крепко стиснул мое запястье, а потом (какая жалость!) разжал пальцы.

–  Ну ладно. Как вы сказали - хокку?
– После его пожатия у меня закружилась голова, и я с трудом заставляла себя сохранять благоразумие.
– Это такие японские стихи с определенным числом слогов в строке?

Его улыбка стала еще шире, и я от души похвалила себя за то, что в прошлом году была хорошей девочкой и не ловила ворон на уроках словесности у миссис Винек, уделявшей особое внимание разбору поэзии.

–  Все правильно. Я предпочитаю схему 5-7-5.

Лорен помолчал, и его улыбка изменилась. В ней появилось что-то такое, от чего у меня в животе запорхали бабочки, а голова сладко закружилась.