Так называемые наслаждения, едва перейдут меру, становятся муками. [2068]

Тот, кому завидуют, завидует тоже. [2069]

На чьей земле ты поселенец? Если все будет с тобою благополучно – у собственного наследника. [2070]

Стремиться знать больше, чем требуется, – это тоже род невоздержности. (…) Заучив лишнее, (…) из-за этого неспособны выучить необходимое. [2071]

Достоверно (…) только то, что нет ничего достоверного. [2072]

[В нынешних] книгах исследуется, (…) кто истинная мать Энея, (…) чему больше предавался Анакреонт, похоти или пьянству, (…) была ли Сафо продажной распутницей, и прочие вещи, которые, знай мы их, следовало бы забыть. [2073]

Все (…) познается легче, если (…) расчленено на части не слишком мелкие (…). У чрезмерной дробности тот же порок, что у нерасчлененности. Что измельчено в пыль, то лишено порядка. [2074]

Вы [чревоугодники] несчастны, ибо (…) голод ваш больше вашей же утробы! [2075]

Говори (…), чтобы (…) услышать и самому; пиши, чтобы самому читать, когда пишешь. [2076]

Самый счастливый – тот, кому не нужно счастье, самый полновластный – тот, кто властвует собою. [2077]

Природа не дает добродетели: достичь ее – это искусство. (…) [Древние] были невинны по неведенью; а это большая разница, не хочет человек грешить или не умеет. [2078]

Безопасного времени нет. В разгаре наслаждений зарождаются причины боли; в мирную пору начинается война. [2079]

Судьба городов, как и судьба людей, вертится колесом. [2080]

Беда не так велика, как гласят о ней слухи. [2081]

Прах всех уравнивает: рождаемся мы неравными, умираем равными. [2082]

Пока смерть подвластна нам, мы никому не подвластны. [2083]

Наслажденье – это благо для скотов. [2084]

Наполнять надо душу, а не мошну. [2085]

Много ли радости прожить восемьдесят лет в праздности? (…) Прожил восемьдесят лет! Но дело-то в том, с какого дня считать его мертвым. [2086]

По-твоему, счастливее тот, кого убивают в день [гладиаторских] игр на закате, а не в полдень? Или, ты думаешь, кто-нибудь так по-глупому жаден к жизни, что предпочтет быть зарезанным в раздевалке, а не на арене? Не с таким уж большим разрывом обгоняем мы друг друга; смерть никого не минует, убийца спешит вслед за убитым. [2087]

Каждый в отдельности вмещает все пороки толпы, потому что толпа наделяет ими каждого. [2088]

Несчастного Александра гнала и посылала в неведомые земли безумная страсть к опустошению. (…) Он идет дальше океана, дальше солнца. (…) Он не то что хочет идти, но не может стоять, как брошенные в пропасть тяжести, для которых конец паденья – на дне. [2089]

Не думай, будто кто-нибудь стал счастливым через чужое несчастье. [2090]

Само по себе одиночество не есть наставник невинности, и деревня не учит порядочности. [2091]

Блаженствующие на взгляд черни дрожат и цепенеют на этой достойной зависти высоте и держатся о себе совсем иного мнения, чем другие. Ведь то, что прочим кажется высотою, для них есть обрыв. [2092]

Мы часто про себя желаем одного, вслух – другого, и даже богам не говорим правды. [2093]

Войны (…) – это прославляемое злодейство. [2094]