Как распрямляется сжатое силой, так возвращается к своему началу все, что не движется непрерывно вперед. [2041]

Не так радостно видеть многих у себя за спиной, как горько глядеть хоть на одного, бегущего впереди. [2042]

Боги не привередливы и не завистливы; они пускают к себе и протягивают руку поднимающимся. Ты удивляешься, что человек идет к богам? Но и бог приходит к людям и даже – чего уж больше? – входит в людей. [2043]

Мы сетуем, что все достается нам и не всегда, и помалу, и не наверняка, и ненадолго. Поэтому ни жить, ни умирать мы не хотим: жизнь нам ненавистна, смерть страшна. [2044]

Немногим удается мягко сложить с плеч бремя счастья; большинство падает вместе с тем, что их вознесло, и гибнет под обломками рухнувших опор. [2045]

Пусть будет нашей высшей целью одно, говорить, как чувствуем, и жить, как говорим. [2046]

Век живи – век учись тому, как следует жить. [2047]

Почему он кажется великим? Ты меришь его вместе с подставкой. [2048]

Мы слышим иногда от невежд такие слова: «Знал ли я, что меня ждет такое?» – Мудрец знает, что его ждет все; что бы ни случилось, он говорит: «Я знал». [2049]

Разве не счел бы ты глупцом из глупцов человека, слезно жалующегося на то, что он еще не жил тысячу лет назад? Не менее глуп и жалующийся на то, что через тысячу лет он не будет жить. [2050]

Сатия (…) приказала написать на своем памятнике, что прожила девяносто девять лет. Ты видишь, старуха хвастается долгой старостью; а проживи она полных сто лет, кто мог бы ее вытерпеть? [2051]

Жизнь – как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна. [2052]

Самое жалкое – это потерять мужество умереть и не иметь мужества жить. [2053]

Умрешь ты не потому, что хвораешь, а потому, что живешь. [2054]

Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным. [2055]

Кто из нас не преувеличивает своих страданий и не обманывает самого себя? [2056]

Болезнь можно одолеть или хотя бы вынести. (…) Не только с оружьем и в строю можно доказать, что дух бодр и не укрощен крайними опасностями; и под одеялом [больного] видно, что человек мужествен. [2057]

Слава – тень добродетели. [2058]

Чтобы найти благодарного, стоит попытать счастье и с неблагодарными. Не может быть у благодетеля столь верная рука, чтобы он никогда не промахивался. [2059]

Мы ничего не ценим выше благодеянья, покуда его домогаемся, и ниже – когда получим. [2060]

Нет ненависти пагубнее той, что рождена стыдом за неотплаченное благодеянье. [2061]

Римский вождь (…), посылая солдат пробиться сквозь огромное вражеское войско и захватить некое место, сказал им: «Дойти туда, соратники, необходимо, а вернуться оттуда необходимости нет». [2062]

Усталость – цель всяких упражнений. [2063]

Луций Писон как однажды начал пить, так с тех пор и был пьян. [2064]

Опьяненье – не что иное, как добровольное безумье. Продли это состояние на несколько дней – кто усомнится, что человек сошел с ума? Но и так безумье не меньше, а только короче. [2065]

Велика ли слава – много в себя вмещать? Когда первенство почти что у тебя в руках, и спящие вповалку или блюющие сотрапезники не в силах поднимать с тобою кубки, когда из всего застолья на ногах стоишь ты один, когда ты всех одолел блистательной доблестью и никто не смог вместить больше вина, чем ты, – все равно тебя побеждает бочка. [2066]

Напившись вином, он [Марк Антоний] жаждал крови. Мерзко было то, что он пьянел, когда творил все это, но еще мерзостнее то, что он творил все это пьяным. [2067]