Лилит вздохнула. Он потянул ее вниз, и она позволила ему снова усадить себя рядом с собой на полу. Когда Джозеф был близко, ей редко приходило в голову проявлять своенравие и настойчивость. И обманывать себя, когда рядом с ней был он, она тоже не могла. Поэтому часто, задумываясь о том, почему она поощряет его общество, она испытывала муку. Тэйт, со своей обычной желчью, сказала ей так:

– Он старый, малорослый, а кроме того, он урод. Где твоя разборчивость, Лил? Ты что, вообще не признаешь дискриминации?

– Ему всего сорок, – ответила Лилит. – И мне он вовсе не кажется уродом, и потом, если он сумеет управиться с моими габаритами, я подавно сумею управиться с его.

– Могла бы найти кого и получше.

– С меня хватает.

О том, что она хотела Пробудить Джозефа первым, Лилит Тэйт не сказала. Наблюдая потом за ленивыми попытками Тэйт увести у нее Джозефа, она только качала головой. Тэйт он, конечно же, был не нужен. Скорее всего она лишь хотела убедиться, что может заполучить его, когда захочет – а заодно разрушить то, что складывалось между ним и Лилит. Джозефа вся эта интрига только развеселила. Другие люди из Пробужденных в подобных ситуациях проявляли гораздо меньше самообладания. Именно по поводу любовных распрей происходили самые ожесточенные драки. Постоянно увеличивающееся сообщество утомленных бездельем, безвыходно заключенных в четырех стенах людей воспринимало встречу с любым затруднением с особой яростью.

– Знаешь, – сказала она Джозефу. – А ты ведь рискуешь навлечь на себя неприятности. Те, кто хочет сорвать злость на мне, могут попытаться отыграться на тебе.

– Я знаком с кан-фу, – ответил Джозеф, рассматривая ее сбитые кулаки.

– Правда?

Джозеф улыбнулся.

– Ну не настолько серьезно, как ты, может быть, подумала – так, немножко «тай-чи» для гимнастики. Я никогда не любил особенно потеть на тренировках.

От нее наверняка пахнет потом – верно он на это ей намекает – ведь она на самом деле здорово вспотела. Она решила сходить в душ и начала подниматься, но он удержал ее.

– Ты можешь поговорить с ними? – спросил он.

Она оглянулась на него. За прошедшие дни у Джозефа выросла редкая черная бородка. Ни о каких бритвах не могло быть и речи, и бороды появились у всех мужчин. В зале не было никаких режущих и острых предметов и ничего твердого, компактного и тяжелого, что могло бы сойти за дубинку.

– Ты имеешь в виду оанкали? – спросила она.

– Да.

– Они слушают нас все время.

– А если ты попросишь у них кое-что, они дадут это тебе?

– Скорее всего – нет. Думаю, то, что они дали нам одежду, уже было для них большой уступкой.

– Я понимаю. Понимаю, что ты имеешь в виду. Тогда тебе остается только прислушаться к пожеланию Тэйт. Пробуди сразу несколько человек, например десяток. Здесь ведь совсем нечем заняться. Пусть люди помогают друг другу, учат друг друга. Сейчас нас только четырнадцать. Пробуди завтра десятерых.

Лилит покачала головой.

– Десятерых? Но…

– Таким образом ты отвлечешь от себя часть внимания, которое нельзя назвать доброжелательным. Если у людей появится дело и обязанности, они меньше будут вспоминать о глупых фантазиях и драках.

Лилит снова опустилась на пол, на этот раз напротив Джозефа, чтобы видеть его лицо.

– Но в чем дело, Джо? Где я допустила ошибку?

– Люди всегда остаются людьми, вот и все. Возможно тебе не грозит никакой опасности, но скоро ситуация может измениться. Ты и сама наверное об этом знаешь.

Лилит кивнула.

– Когда нас здесь будет сорок человек, оанкали должны будут выпустить нас отсюда или…

– Когда нас будет сорок и оанкали решат, что мы готовы, они войдут к нам. После этого, через некоторое время, они начнут обучать нас выживанию на обновленной Земле. На корабле есть одно место… там они соорудили макет Земли. Там есть настоящие тропические джунгли, оанкали вырастили их – точно такие же, как там, куда мы попадем, оказавшись на Земле. Там мы будем тренироваться.

– И ты уже видела это место?

– Я провела там целый год.

– Зачем?

– Сначала меня обучали, потом я демонстрировала то, чему научилась. Знать и уметь пользоваться своими знаниями – не одно и тоже.

– Действительно, это не одно и то же.

На секунду Джозеф словно бы задумался.

– Как только они увидят перед собой оанкали, то немедленно сплотятся как никогда прежде, хотя при этом могут возненавидеть тебя еще сильнее. В особенности если оанкали действительно их сильно напугают.

– Они обязательно испугаются оанкали.

– Они такие страшные?

– Они совершенно чуждые человеческому восприятию. И уродливые. И страшные. И могущественные как никто, кого я только могла прежде представить.

– В таком случае… тебе не стоит входить с нами в джунгли. Постарайся найти какой-нибудь предлог, чтобы туда не ходить.

Лилит печально улыбнулась.

– Я научилась говорить на языке оанкали, Джозеф, но я так и не смогла ни разу переубедить их изменить хотя бы одно из их решений.