И после этого она была не в силах найти в себе ненависть к нему. Слова Никани напомнили ей то, что кружилось у нее в голове, когда на глазах у всех людей, которые и без того думали о ней черт знает что, она легла рядом с Никани, чтобы спасти его. Она повернулась к одному из чурбанов, лежащих вокруг костра вместо скамеек, и села на него.

– И сколько еще мне придется здесь оставаться? – глухо спросила она. – Неужели нельзя проявить немного милосердия и к козлу отпущения?

Никани тоже присело рядом с ней, как обычно неловко, сначала решив уместиться рядом на чурбане, но потом выбрав просто землю, потому что бок о бок с Лилит места ему не хватило.

– Твои соплеменники собираются устроить побег, как только окажутся на Земле, – сказало оно ей. – Ты и сама это прекрасно знаешь. Ведь ты сама подала им эту идею – хотя это и входило в наш план. В принципе мы ничего не собирались предпринимать на Земле – перед посадкой людям будет объявлено, что они могут взять все необходимые орудия труда и отправиться куда пожелают. В противном случае во время побега они захватят с собой намного меньше, чем унесут с собой в спокойной обстановке, и им просто не хватит необходимого для того чтобы выжить. Кроме того, будет сказано, что все, кто решит вернуться назад и жить с нами, будет принят обратно. Все без исключения. В любой момент.

Лилит вздохнула.

– Вряд ли кто захочет прийти. А если кто и вернется, да помогут ему небеса.

– Думаешь, нам не стоит ждать?

– Зачем тебе мое мнение, ты всегда хорошо обходилось и без него.

– На этот раз я хочу знать.

Она уставилась в огонь, потом подняла ветку и подбросила ее в костер. Нескоро ей удастся вот так снова посидеть у костра, побродить в джунглях, собирая бобы и орехи, половить рыбу в ручье…

– Лилит?

– Вы рассчитываете, что они вернутся к вам?

– Да, мы полагаем, что постепенно они вернуться. Они должны вернуться. По крайней мере большая часть.

– Если только до этого не перебьют друг друга.

Молчание.

– И почему же, по-твоему, они должны будут вернуться? – наконец спросила она.

Никани отвернулось.

– Ведь они до сих пор не могут друг к другу прикоснуться, мужчины и женщины, так ведь?

– Со временем, когда они достаточно проживут одни без нас, это пройдет. Но дело не в этом.

– А в чем же?

– Потому что мы им необходимы, и эта необходимость существует уже сейчас. Без нас они не смогут обзавестись потомством. Без нашего участия человеческие сперматозоиды и яйцеклетки будут лишены возможности к слиянию.

Это известие настолько поразило ее, что, задумавшись, она с минуту молча сидела, качая головой.

– А с вашим участием? Что за дети получатся у них, вот что я хочу узнать?

– Ты не ответила мне, – проговорило оно.

– Что?

– Ты так и не сказала, следует ли нам говорить им, что они могут вернуться обратно.

– Ответ будет отрицательный – вы не должны говорить им ничего такого. А кроме того, не нужно ничем демонстрировать то, что вы в принципе сами готовы освободить всех людей. Предоставьте им возможность выбирать. Они должны сами сообразить, что им теперь делать. В противном случае те из людей, кто позже решится вернуться, будет обвинен остальными в измене интересам человечества, в подчинении вашим указаниям. И следующим шагом может стать убийство инакомыслящих. Так вы потеряете своих добровольцев. Хотя в любом случае вернуться обратно изъявят желание считанные единицы. Наверняка получит распространение мнение, что человеческий род, на худой конец, заслужил хотя бы достойную смерть.

– Значит то, что мы им предлагаем, недостойно, Лилит?

– Недостойно, и я тоже считаю так!

– И то, что я поспособствовало твоей беременности, тоже недостойно?

Поначалу она просто не поняла сказанное. Словно бы Никани говорило на каком-то другом, незнакомом ей языке.

– К чему ты приложило руку?

– Ты беременна ребенком Джозефа, и я устроило все это. В мои планы не входило, чтобы это случилось так скоро, но я хотело воспользоваться именно его семенем, а не отпечатком. Ведь к ребенку, зачатому при помощи отпечатка, ты не испытывала бы чувство настоящей близости. И даже я не в состоянии сохранять живую сперму вечно.

Она смотрела на него, лишившись дара речи. Тон Никани был таким же спокойным и небрежным, как всегда, словно бы оно обсуждало предмет не более важный, чем прогноз погоды, например. Когда она поднялась на ноги и попятилась от него, оно поймало ее за руку.

Бешено рванувшись, она попыталась освободиться, но мгновенно поняла, что все попытки вырваться бесполезны.

– Ты говорило… – она задохнулась, и ей пришлось начать снова. – Ты говорило, что никогда не сделаешь ничего такого.

– Я сказало, что ничего такого не сделаю до тех пор, пока ты не будешь готова.