— По моему, по малой, — неуверенно предположил Таль. — Если б по большой, мы бы уже учуяли.

— Как? — снова кандидат в идиоты.

— Носом, — пояснил великий мудрец.

Вернулся Нанок с Сандрой Панса. Девчонка имела вид хоть и немного помятый, но весьма и весьма довольный.

— А, Большой Человек вернулся, — почти радушно приветствовала его Лани. — Значит, можно ужинать.

Варвару её тон показался подозрительным.

— Небось, решила нас всех отравить? — поинтересовался он.

— Не всех, — поправила его Лани.

— А точнее? — осведомился варвар ещё более подозрительно.

— Меня, — объяснил Таль, и Лани кивнула в знак согласия.

— А я уж было испугался, — разом успокоился Нанок. Ларгет, он умный, выкрутится как-нибудь. Маг же всё-таки, его так просто не отравишь.

— Любой бы испугался, — согласился Таль.

— Даже ты? — полюбопытствовал варвар.

— А я здесь причём? — удивился Ларгет. — Меня она любит.

Лани зарычала и двинулась к нему явно с нехорошими намерениями. Таль поспешно отступил на пару шагов.

— Видишь, какая у неё милая улыбка?

Варвар содрогнулся.

— Да… пожалуй, — сказал он слабеющим голосом.

— Ррр! — негромко прорычала Лани, медленно приближаясь к Талю. Её глаза нехорошо блестели, Ларгет с опаской посмотрел на неё, но отступать не стал. Пальцы, тонкие с длинными острыми ногтями, нацелились ему в глаза.

— И где это ты так изгваздала своё чудесное платье? — удивился Ларгет, как бы не замечая нашествия амазонок.

Сверхагрессивность — плод сексуальной неудовлетворённости — мгновенно покинула девушку.

— Где? Где? — завертелась она на месте, разглядывая платье.

— Показалось, — пожал плечами Ларгет. — Освещение скверное. О, да уже вечер, а мы ещё не обедали!

Лани с минуту разрывалась между законным желанием попортить ему зрение наманикюренными ногтями и обязанностями хозяйки очага, которыми она порой гордилась. Наконец, решив, что отложенная месть ещё более страшна, она сказала:

— Прошу всех к столу.

Дон Наполеон немедленно завертел головой, пытаясь обнаружить стол. Это ему не удалось, зато он узрел плоскую каменную плиту, на которой лежали пять листьев лопуха, на которых, в свою очередь, лежало что-то съедобное. Кажется, мясо.

Боясь показаться дураком, он негромко спросил у Нанока, который дураком показаться не боялся:

— А братья Вашего юного друга… Они обедать не будут?

Нанок посмотрел на него, озадаченно и ничего не ответил.

— Может, они по нужде ушли снова? — предположил рыцарь.

Нанок неопределённо хмыкнул.

— Мне говорили, что в четверг в сумасшедшем доме день открытых дверей, да я как-то не верил.

— Эй! Но ведь сегодня — среда! — возмутился рыцарь.

— Да? Ну, вам виднее, это же ваш праздник, — благодушно согласился варвар, принимаясь за еду.

Дон Наполеон, оскорблённый в лучших чувствах, обратился к Ларгету:

— А что, братья Ваши не разделят с нами трапезу?

— О чём это Вы, милейший? — искренне удивился Таль, наворачивая за обе щеки рагу. — У меня в жизни никогда не было никаких братьев.

Варвар хмыкнул, но решил не напоминать ему, что один брат всё-таки имелся. Маги, они такие забывчивые!

— Но я же сам их видел, — настаивал рыцарь.

— А это у Вас, милейший, галлюцинации, — благодушно пояснил Ларгет.

— Но молодая дама тоже… — пытался сопротивляться Дон Наполеон.

— Я ничего не видела, — Лани едва сдерживала смех. Это рыцарь оказался таким забавным!

«Похоже, кто-то здесь сошёл с ума, — мрачно подумал Дон Наполеон. — Будет печально, если этим „кто-то“ окажусь я».

Между тем, его тарелка-лопух незаметно опустела.

— Большое спасибо, — поблагодарил рыцарь. — Ваше рагу из зайца, о прекрасная дама, было просто великолепным. В жизни не ел ничего более вкусного!

— Из крысы, — поправила его девушка. — Но размером с зайца.

— Из к…? — порция рагу вдруг запросилась обратно.