А рыцари стали снова обдумывать, что же им делать.

Снова вспомнили старое пророчество, и кто-то сказал: а может быть, мы даем ему неверное толкование?

Неверное толкование!…

Эти слова прошелестели надо мной, словно черные крылья ворона… И вместе с тем, мне неожиданно стало спокойно. Глаза мои прояснились. Отблески света на доспехах рыцарей заиграли весело и ярко. Все вокруг стало четким. И словно сам воздух посвежел.

Я обернулся к своему хозяину:

– Сэр Баярд, умоляю вас, прочтите пророчество!

– Ну, я смотрю, сыновья сэра Эндрю верят только в мистику, – проворчал сэр Робер. – Клянусь всеми богами, больше ни один из Пасварденов не переступит порог моего замка!

– Умоляю вас, сэр Баярд, – повторил я, – прочтите пророчество! Слово в слово! Поверьте, это очень важно!

В зале воцарилась тишина.

Сэр Баярд кашлянул, обвел всех глазами и нараспев прочитал:

Потом, словно бы оправдываясь, добавил:

– Это пророчество написано на полях третьей части «Книги Винаса Соламна», что хранится в библиотеке Палантаса. Почерк, каким оно написано, отличается от почерка, каким написана вся книга.

Рыцари переглянулись, а затем вопросительно посмотрели на сэра Робера, восседавшего во главе стола.

Где-то в глубине замка прокричала механическая птица.

Сэр Робер пожал плечами и ткнул пальцем в меня: мол, спрашивайте вот у него.

Поеживаясь под колючими взглядами рыцарей, я достал из кармана кости для гадания.

– Позвольте мне бросить их…

– Во имя Хумы, мальчик! – недовольно воскликнул сэр Робер. – Ты опять хочешь все запутать своей мистикой?! Или ты на самом деле считаешь, что «Калантина» может помочь нам отыскать мою дочь?!

Неожиданно сэр Баярд встал на мою сторону, он сказал примирительно:

– Давайте позволим ему погадать. Возможно, то, что не понял в пророчестве я, сумеет понять ребенок?!

Сэр Робер, соглашаясь, неохотно кивнул головой.

Мой хозяин ободряюще подмигнул мне:

– Ну, Гален, давай!

Прежде, чем кинуть кости, я стал объяснять:

– Любое пророчество можно толковать по-разному. Это так же верно как и то, что днем светит солнце, а ночью луна. Сэр Баярд по-своему истолковал это пророчество. Ворон толковал его мне по-другому. Но каждое из них неверно… или точнее, оно верно для того, кто его толкует.

Я глубоко вдохнул воздух, ощутил, как тело мое становится сильным. Навис телом над столом и метнул кости.

– Сейчас, я верю, они откроют нам, как следует толковать слова об огненном клинке. В зал почти неслышно вошел Бригельм. Я посмотрел на него, на кости и обернулся к сэру Роберу:

– Я уже говорил вам, сэр, что Скорпион задумал погубить вашу дочь… – Сэр Робер кивнул головой – И значит, если мы ее не спасем, род ди Каэла прервется…

– Да, это так, – снова кивнул головой сэр Робер. – Я сейчас единственный наследник рода.

– Но ведь, – возразил я, – изначально наследников рода было трое. У старого Габриэля было три сына.

– Конечно, у старого Габриэля было три сына, – сухо подтвердил сэр Робер, но наследников было двое. Бенедикт не был наследником. У него была своя судьба, отличная от судьбы всего рода.

– В том-то и беда, сэр, – вдруг сказал Бригельм, – что его судьба – это ваша судьба! И отец Бенедикта, и его брат Габриэль четыре сотни лет назад поступили с ним, мягко говоря, несправедливо. Отец отказал ему в наследстве. А младший брат убил своего старшего брата. Тело Бенедикта покоится в ущелье Тротала, неподалеку от перевала Чактамир.

Сэр Робер удивленно поднял брови:

– Я вижу, Пасвардены весьма неплохо знают историю моего рода. Но зачем нам сейчас поднимать пыль веков?!

– Затем, что предки отбрасывают длинные тени! – неожиданно воскликнул рыцарь Рамиро. – Ну, хорошо, хорошо, – сэр Робер постучал ладонью по столу. – Однако, что же нам поведала «Калантина»?

– Судьба Бенедикта – это судьба всего рода ди Каэла, – ответил я. – И в основе здесь – его убийство.

В замке вновь прокричала механическая птица.

– Так, Гален, – осторожно спросил сэр Робер, – ты полагаешь, что Скорпион прав, когда говорил о совершенной в роду несправедливости?

– Мы не узнаем этого, пока не побываем на перевале Чактамир! – воскликнул я.