Кен проворно нырнул под вращающуюся стальную громадину весом в тонну, а Джордж погнался за другим бешено вертящимся двигателем и угощал его разрывными пулями, пока он не лопнул и не взорвался. «Дельта дэггер» первым приказал долго жить. Следом отправились к праотцам «корсар» с «харриером». Мимо меня пронесся обломок, и я невольно отдал честь нарисованному на лобовом стекле американскому флагу. Что поделаешь — я патриот, хоть режьте меня на мелкие кусочки!

Неожиданно «кот» убрал крылья в люки и запустил моторы на полную мощность.

— Черт! — вырвалось у Джорджа.

— В чем дело? — Я отскочил со своим «магнумом».

— Знаешь разницу между огнеметом и реактивным двигателем?

— _Н_и_е_т_! — пропела вместо меня Тина.

— Огнемет нежнее!

Да уж! Еще немного — и мы изжаримся в лучах этой нежности. Казалось, два реактивных двигателя-близнеца заполнили все пространство коридора кипящей лавой. «Кот» изрыгал сотни галлонов пылающего топлива в последней попытке слопать нас живьем. Жара искривляла траектории разрывных пуль из «мастерсонов» — вот какая жара... Рауль и Тина возвысили голоса, произнося заклинания. Джордж и Кен шаг за шагом, метр за метром продвигались вперед, насыщая пулями огнедышащие пасти. Наконец раздался мощный взрыв... Незабываемое зрелище!

Русская чародейка отреагировала на гибель самолетов неожиданно: ее прекрасные глаза затуманились, вместо заклинаний она продекламировала — как эпитафию — незнакомые мне стихи:

Как ты можешь летать и кружиться

Без любви, без души, без лица?

О стальная бескрылая птица!

Чем ты можешь прославить Творца?

Как в тумане донеслось до меня последнее слово — и я перестал воспринимать действительность... Когда способность видеть и слышать вернулась ко мне, от грозных защитников подлого авантюриста Ларю осталась только дымящаяся дыра в покореженной металлической палубе. «Кот» навсегда сгинул.

Снова собравшись вместе, мы схватились за руки, маги сообщили нам необходимую энергию, и все по воздуху перемахнули через зияющую дыру. Прямо перед нашими глазами — громадная двойная дверь: в нее свободно прошел бы грузовой самолет. На аккуратной табличке надпись: «Ангар». Возбужденный Донахью поднял к небесам зеленые ирландские глаза.

— С нами милость Божья! Вот где они держат запасные экспонаты! Целую эскадрилью!

Тяжело дыша от напряжения — нелегко удерживаться в связке с двумя магами, — я вогнал в ствол огнемета последний снаряд: этот специальный патрон, сверхпрочный, начиненный необычайно ядовитым нервно-паралитическим газом, я приберегал для Ларю. Совет Безопасности ООН запретил его применение как противоречащее принципам гуманности. Если и это не убьет мистера Ларю, — суждено ему владеть землей, по крайней мере шестью футами земли, от головы и выше.

— К черту самолеты! — прорычал я, щелкая затвором. — Идем брать этого ублюдка!

Парочка ранцевых зарядов плюс микроволновый излучатель сделали свое дело — пробили толстую стальную дверь, и мы ворвались внутрь как раз в тот момент, когда улегся ветер. На широкой, в полпалубы площадке — ничего, кроме допотопного джипа, нацелившего на нас автомат. Естественно, такой пустяк нас не остановит! В центре образованной каким-то необычным способом — пока непонятно каким — пентаграммы стоял Ларю. Увеличившийся втрое против своих обычных размеров, он излучал флуоресцирующее свечение. Со всех сторон к нему стремились и питали его собой потоки неземной энергии. Постепенно сквозь них мы стали различать какие-то очертания... все яснее, четче... теперь сомнений быть не может: кругом расположились охранники, вернее, то, что от них осталось.

Связанные за руки, тела этих людей образовали пятиконечную звезду — пентаграмму вокруг безумного Алхимика. У каждого отсутствовал какой-нибудь орган: глаз, волосы, грудная клетка... Лишившись важнейших ингредиентов из своей лаборатории. Ларю воспользовался этими людьми, подставлявшими за него свои жизни... Некоторые были еще живы, слышались стоны, крики... Живые звенья в адской цепи... Так вот какой круг начертил в темноте этот дьявол, вот какую выстроил пентаграмму!..

Наконец-то мой взгляд коснулся ненавистного лица! Весь его облик заставлял меня закипать от ярости, отвращения... не могу найти слов... Я поднял огнемет и... да простит мне Бог! — замешкался, обуреваемый противоречивыми чувствами.

Ненависть — пей, переполнена чаша!

Ненависть — требует выхода, ждет.

Но благородная ненависть наша

Рядом с любовью живет!

Ларю должен умереть — и он умрет, но не ценой гибели ни в чем не повинных людей! Я не пощадил бы свою любимую Джессику, доведись ей встать у меня на пути. Это наша работа, мы поклялись умереть ради спасения хотя бы одной-единственной жизни. Вот почему мне — как и остальным — потребовалось несколько секунд, чтобы переступить через данную клятву.

Ларю именно на это и рассчитывал. Когда мы открыли наконец огонь, в ангар влетела последняя видимая струйка магической энергии и влилась в грудь чародея. Рауль и Тина без чувств рухнули на палубу; меч Минди померк; мои темные очки померкли; нательная броня сделалась невыносимо тяжелой; у Джорджа упал с запястья медный браслет.

— Победа! — сомнамбулически возвестил Ларю, устремив безумный взгляд на прыгающую между пальцев молнию. И повторил еще дважды, убеждая самого себя: — Победа! Победа!