— Узнала несколько часов назад. — Билли спокойно опустилась в кресло. — И, по-моему, это чудесно.

— Билли, ты в своем уме? — заорал Джош. — Здорово же тебе промыли мозги! Да это же Вито, мужчина, которого ты сама велела навсегда вычеркнуть из своей жизни!

— Я помню, кто он такой, когда-то я так любила его, что сама сделала ему предложение. И тебя, Джош, я отлично знаю. Для меня ты дорогой и добрый друг, человек, к которому я обращаюсь за советом и помощью, которого очень ценю и без которого я бы пропала, но сейчас ты ведешь себя совсем не как Джош Хиллман, которого я знаю.

— Я и близко его не подпущу к своей дочери! — Джош продолжал кричать, словно не слыша Билли. — Он украл у меня жену, а теперь хочет украсть и дочь! Да я затаскаю его по судам, похороню под грудой счетов, я оформлю опекунство до совершеннолетия Нелли…

— Джош, сядь и успокойся. — Давненько Билли Айкхорн не говорила с ним таким тоном, и опыт многолетнего общения с нею подсказал ему, что сейчас надо сесть и слушать.

— Вы с Сашей теперь в разводе, Джош, — с нажимом произнесла Билли. — Как адвокат, ты отлично знаешь, что это означает. Ты называешь ее своей женой только потому, что ты сейчас на взводе. Сейчас в тебе говорит не тот Джош Хиллман, которому я привыкла доверять, не тот Джош Хиллман, который является столпом лос-анджелесского общества, и не тот Джош Хиллман, к которому все идут за помощью и мудрым советом.

— Билли, если ты думаешь, что меня сейчас заботит мой имидж, ты просто рехнулась! Я только хочу справедливости, я хочу заставить их страдать за все, что они мне сделали!

— Джош, давай придерживаться фактов. — Голос Билли звучал все так же властно и непререкаемо. — Ты жаждешь справедливости? Ты? А ты сам разве не чувствуешь за собой вины? От тебя ушла жена, которую ты не пожелал простить, к которой не притрагивался несколько месяцев, которую ты не пожелал понять! И ты ведь не остановил ее, когда она подала на развод! Какая несправедливость в том, что она наконец нашла человека, который любит и принимает ее такой, как она есть?

— Ты не понимаешь! — с жаром воскликнул Джош.

— Боюсь, что понимаю, — ответила Билли. — Это старая история. Ты все еще любишь Сашу, но не сумел простить ее, как ни пытался — если, конечно, пытался. И ты не допускаешь и мысли, что она может быть счастлива. Ты насквозь изъеден своей ревностью. И из-за этой своей низкой, черной ревности ты готов разрушить ее счастье.

— Да как ты можешь сводить все дело к простой ревности — ты! Тебе ли не помнить, что вытворял Вито после получения «Оскара»?

— Простой ревности, Джош, не существует. Уж поверь мне. Проведя полжизни в Голливуде, я поняла одну вещь: человеку, заслужившему «Оскара», надо давать индульгенцию на год. Для него это время тяжких испытаний. Вито тоже их не избежал, хотя оказался не хуже многих.

— А Джиджи? — не унимался Джош. — Ты же сама мне говорила, каким он был плохим отцом. С какой стати я должен доверять ему свою дочь? Не считаешь ли ты, что я должен на все закрыть глаза! Нет, Билли, мне очень жаль, но я ни за что, ни при каких обстоятельствах не допущу, чтобы Нелли жила с ним под одной крышей. Ни за что! Я буду бороться до конца!

— Вито, не мог бы ты на минуту оставить нас одних? — попросила Билли.

Едва дверь за Вито закрылась, как Билли придвинулась ближе к Джошу и заговорила тихо, но напористо:

— Да ты ведь и сам не сразу стал безукоризненным папочкой, не так ли, Джош? Вспомни, друг мой, было время — каких-то семь лет назад, когда ты развелся с женой, с которой прожил вместе двадцать лет, разбил сердце женщины, которая никак того не заслуживала, и, не задумываясь, доверил ее попечению троих детей!

— Черт побери, какое это сейчас имеет значение! — Джош был так изумлен этой внезапной атакой, что гнев уступил место удивлению. — Мы с Джоан вместе пришли к такому соглашению.

— Как говорят французы, позволь мне посмеяться, Джош. Тебе было сорок два, и у тебя был роман с двадцатишестилетней девушкой, ради которой ты был готов бросить все, включая и троих твоих несносных деток. Ты был безумно влюблен, и тебе бьшо наплевать на все обязанности и долг — родительский или любой другой. Ты хотел начать все заново, оставить прошлую жизнь позади… и все — за любовь хорошенькой рыженькой девушки…

— Как?.. Чем ты это докажешь?.. Это все твоя фантазия…

— А тебе не приходило в голову, что мы с Вэлентайн были подруги? Близкие подруги! Она сама мне рассказывала, Джош, все — от начала до конца, включая и тот факт, что ты влюбился в нее с первого взгляда, когда вел какое-то мое дело. Я также знаю и о той неделе в Лондоне, которую вы с Вэлентайн провели в «Савойе», я знаю про ее квартиру, где ты провел столько вечеров, когда Джоан была уверена, что ты задерживаешься на работе, я знаю и о том уик-энде, когда ты — еще женатый человек — отправился с Вэлентайн на прием к Лейсу — даже Джон Принс не удержался и рассказал мне эту маленькую пикантную подробность. Да не смотри на меня так — я не привидение! Вэлентайн делилась со мной, ведь ей надо было с кем-то поделиться, но она твердо знала, что дальше меня это не пойдет. Она делилась со мной, потому что очень тебя любила. И я знаю, что она готова была выйти за тебя замуж… если бы не случилось так, что она полюбила Спайдера. Вэлентайн и Спайдер. Мой Спайдер. Я бы тоже могла погрузиться в бездну ненависти, но я себе этого не позволила.