Рената сделала вид, что не смотрит в их сторону, но заметила всё. Мезудина пищала от восторга, и тогда Фобосов завыл еще отчаянней.

– Алекс! У тебя нет совести! Слабо было прийти пораньше?! Мерзкий ты! Мерзкий!
– Мезудина говорила, как все москвичи упирая на букву "а" и небрежно "проглатывая" некоторые конечные слоги - и при этом усиленно боролась с вызванными алкоголем дефектами дикции, но у нее это едва ли получалось.
– Выпей за встречу! Давай... на этот... бу-ру-дер...ш-шафт!

Саша тактично выпутался из ее объятий и разнял рыдающую парочку:

– О чем, все-таки, плачем, дети мои?

– Жалко жизни. Молодой, - всхлипывая и протирая глаза под запотевшими стеклами очков, Фобосов повис на руках Саши, который поднял его за лацканы пиджака. Аккомпанируя его соло, закурлыкали девицы.

– Дурдом, - телохранитель с безнадежным видом отпустил пьяного журналиста, и тот, чудом не пролетев мимо табуретки, с грохотом рухнул обратно.
– Рената! Вставай!

– З-зач-чем?
– икнула та.

– Поднимайся, транспорт еще ходит.

– Угу. Щ-щас!.. Ты, Миша, сильно не переживай, я тебя понимаю... Вот веришь? Понимаю! Все пройдет, как с этих... с белых яблонь дым... Эй, ну что ты делаешь, нахал?! возмутилась она, когда Саша без дальнейших уговоров взял ее за шиворот, поднял и потащил к двери.
– Брось бяку! Ну, подож-жи! Мне надо попрощаться с Раюсей...

– А вы... Оставайтесь! Ночуйте - здесь!
– "созрел" Фобосов.

Не обращая внимания ни на него, ни на его предложения, Саша обувал Ренату, а та ломилась назад в комнату.

– Раюся! Раю-ю-ю-юся!
– пропела она.

Мезудина, все-таки что-то перевернув на кухне (возможно, на сей раз это был Фобосов), бросилась к ним.

– Пик экзальтации!
– и телохранитель застегнул на Ренате куртку.

– Т-ш-ш! Ты что ругаешься?!
– она сонно моргнула и, покачнувшись, заторможенно приложила к губам палец.
– Т-ш-ш-ш!

Держась за стеночку, Мезудина вышла в коридор.

– Алекс! Я... мечтаю тебя увидеть. Заезжай в гости!

Саша кивнул, чтобы она оставила его в покое, и потянул Ренату в подъезд, но те с Раюсей так смачно выцеловывались на пороге, что расцепить их было трудно.

– Пока, пока, Ренаточка!

Но оказавшись по разные стороны закрывшейся двери, обе они одновременно сплюнули. Через два пролета Рената опомнилась:

– Мы пистолет забыли!

– Не забыли. Только Мишка мог выложить его на холодильнике.

– Это не Фобосов. Это я. Когда нагрянула Раюся, мы подумали, что это мафия.

– Да, у Раюси-Медузи много общего с мафией...
– усмехнулся телохранитель; Рената сунула руку ему в карман и выудила пачку сигарет.
– Удивляюсь, как вы не продырявили друг другу головы.

– Да я бы ей не только голову...
– подкуривая, пробурчала Рената.
– Эта девица имела наглость вспомнить при мне, что была в тебя влюблена.

– Ну, когда то было...

Рената вцепилась в него и выбросила сигарету.

– И это было взаимно?! Ты спал с этим татуированным качком?! Она же больше тебя! Ну и вкус у вас, господин телохранитель! Ну-ка, пошли вернемся!

– Бе-е-едная Мезудина!
– Саша сгреб подопечную и на руках отнес к остановке.
– Стой и не качайся!

– Так она была или не была твоей любовницей?!

Люди на остановке начали на них оглядываться. Саша оттащил ее в сторону.

– Я тебя слезно умоляю: помолчи до гостиницы!

– А вообще Раюся ничего. Бе-е-едненькая! Её бандит бросил...

– Бандит?

– Её приятель, байкер.

– Байкер? Юрка Суворин?

– Не знаю, Юрка или еще кто! Все вы одинаковые! Раюся такая хорошая, а Бандит - сволочь!

– О гос-с-споди!
– взмолился телохранитель, мечтая, чтобы она или протрезвела, или заснула.

– А ты снова вагоны разгружал?

– Тебя это еще трогает?

– Ну, ты такой интересный! Как же это может меня не трогать?!

– Приблизительно так же, как не трогает то, что Дарьина камера оказалась пустой.

– Как - пустой?!

– Так.

– Ты хорошо смотрел?

– С микроскопом.

– И что?

В ответ он возвел глаза к небу со своей неповторимой мимикой утомленного глупостью мира мудреца. Зазнайка! Нет, чтобы присоединиться к веселой компании и повеселиться, как человек...