– Скажите адрес и как добраться.

Несмотря на поздний час, Игорь поехал по вызову. Его встретила маленькая сморщенная женщина с полубезумными глазами. Едва открыв Гарику дверь, она убежала. Впрочем, даже будь Игорь вором, унести отсюда было нечего.

Под ногами все время путались кошки, какая-то рыжая собачонка с пронзительным лаем, валявшиеся где попало огрызки косточек. Запах в квартире стоял нестерпимый.

Женщина снова выскочила. По голосу Гарик не дал бы ей больше тридцати, но сейчас, при виде этих кудрявых, посеченных, посеребренных сединой волос цвета "перец с солью", добродушного, но съеженного преждевременными морщинами лица, изуродованных работой "заброшенных" рук, пересмотрел вердикт лет этак на двадцать пять в сторону увеличения.

– Молчи!
– прикрикнула она на собаку, но та не сильно-то ее испугалась.
– Пойдемте, что же вы стоите?

– Чтобы ваш крокодил меня не съел.

– Муська, засранка, снова посреди коридора нагадила?!! кошка, которая, вероятно, значилась в списке жильцов как "Муська", поспешила удрать со сцены.
– Ну, подожди у меня, стерва, - хозяйка открыла перед Гариком дверь.

Комната походила на келью религиозного фанатика. Вся она была увешана распятьями, иконами и заставлена желтыми церковными свечками, похожими на макаронины (если бы их продавали на вес, то пара килограммов здесь была).

В углу стояла детская деревянная кроватка, слишком маленькая для своей обладательницы. Мышцы лица, руки и ноги девочки находились в беспрестанном движении. Иногда казалось, что она проделывает все это нарочно, с какой-то непонятной, одной ей ведомой целью. Но чувство, что это - дурацкий розыгрыш, сменилось ужасом, когда Оля, мыча, вдруг без помощи рук и ног начинала корчиться и подпрыгивать в кроватке, едва не вылетая из нее через верх.

– Батюшка сказал, что это - искупление наших грехов...

– Ну, если ба-атюшка сказал...
– Игорь криво усмехнулся. А к другому батюшке вы не пробовали?

– Да господь с вами! Отец Павел истинную правду сказал: Ольгу я без отца вырастила. Нельзя было этого делать, грех великий затеяла, одна боялась на старости лет остаться... Вот и расплата за то, что о себе только думала... Оля, это хороший дядя, слышь меня? Он тебе поможет! Ты верь ему, слышь?..

Лицо девочки неестественно, судорожно покривилось, она замычала, засмеялась и подпрыгнула на месте, ударившись головой о деревянные прутья.

– И переложить нельзя: падает, - пожаловалась женщина. Ой, погодите, Игорь Семенович! За святой водой сбегаю. И ведь забыла же, а!..

В который раз подивившись российской национальной безалаберности - пригласить в дом, по сути дела, незнакомого человека, оставить его одного в коридоре, потом - его наедине с собственным ребенком, - Гарик наклонился к Оле:

– Эй! Тебе совсем плохо?.. Ну, я и попал, блин!..

Он достал Игорь из кармана молитвенник, купленный по случаю на барахолке. Мамаша принесла "святую" воду и, скукожившись, встала в сторонке, ногой отпихивая лезущих в комнату кошек.

Одолев полкниги, Гарик поднялся. Женщина засуетилась, полезла в карман, вытащила оттуда дореволюционного вида кошелек, расшитого пластмассовым разноцветным бисером.

– Сколько я вам должна, Игорь Семенович?

– Нисколько!
– буркнул Игорь, - Кто уже лечил вашу дочь?

Смысл был такой: сколько таких же, как я, шарлатанов побывало в этой квартире до меня?

– Был один знаменитый экстрасенс. Мужчины - они в этом отношении сильнее, смыслят больше... Ну, я так думаю. Он сказал, что Оленьку сглазили, что у нее очень большая энергетическая дыра в районе третьей чакры, - (в этом месте Игорь скорчил рожу: даже он не был способен воспринимать это серьезно).
– Они с батюшкой Павлом и посоветовали мне обратиться к экзорцисту.

– Понятно. Я сейчас к вам своих ребят подгоню, так что вы не бойтесь, впустите их.

– А это дорого?

– Бесплатно.

– И все-таки, сколько я вам должна?

– Я на тимуровских началах. Гусары... это самое... денег не берут.

– Значит, после второго сеанса?

– Ага.

Игорь спустился вниз, дошел до первого же телефона-автомата и вызвал девочке "неотложку". Только после этого с чувством выполненного долга и мыслями о рыжей кукле в витрине магазина он зашагал домой.

За тридцать два дня...

Блестящие глазки прытких саламандр шныряли повсюду. Твари ждали скорой поживы и довольно облизывались...

"Собрать, собрать все, до последней песчинки, и тогда..."

Может быть, тогда разрушится предопределенность, и обреченные на разлуку соединятся? Эта мысль посетила жрицу внезапно, как озарение. Она не могла понять смысла. Ожидая, когда взорвется пространство, девушка тщетно припоминала свое имя. Память... Память - это мозг. Мозг - это тлен. Тлен заклятый враг вечности. Помнить душой - вот высшее искусство, и ей не под силу овладеть им. Триединство материи - мозг, тело, душа - и поныне в разладе. Собрать все, до последней песчинки...