Полковник:

– Ага! Не один я, значит, такой любопытный!

Президент:

– Конечно, нет, Полковник. Успокойтесь. Вы вообще на удивление не оригинальны. Если это может утешить Ваше самолюбие, то подтверждаю: я ужасно любопытен. Так вот, вернемся к нашим баранам. Поведал мне этот старожил простую житейскую мудрость непонятного на первый взгляд правила. Все оказалось до смешного просто и обыденно. Впрочем, как и все, в чем мы пытаемся найти тайный смысл. Тапочки потому не проигрываются, что если приспичит во время игры отойти куда, так чтоб босиком по холодному полу не бегать. Люди здесь все в возрасте и простуды для нас это весьма серьезно. Так-то вот...

Профэсор:

– А шляпа? Шляпу почему не проигрывают?

Президент:

– Ах да, шляпа. Шляпа - это для целомудрия.

Профэсор:

– Для чегоооо? Простите, это как понимать?

Президент:

– Да вот так вот: проигрался ты, скажем, Профэсор, до самого до гола, а в это время, представь себе, входят в помещение дамы. Одеться ты, конечно, не успеваешь, но снять шляпу и прикрыть стыд - дело одной секунды. Понял?

Полковник:

– Да, веселые дедки здесь жили.

Иван Иванович:

– Это точно. Теперь таких не выпускают. Штучной работы дедки были. Мы-то уже не те, а уж нынешние и подавно...

Президент:

– Я вот интересуюсь, однако, вы играть будете?

Иван Иванович:

– Пренепременно! Чего там козыри-то у нас? Буби? Ладно, играю куртку!

Профэсор:

– А я, уважаемые, ставлю нижнюю рубашку...

Все хором:

– Ээээ, нет! Сначала штаны!

Профэсор:

– Как вам будет угодно, штаны так штаны...

Полковник:

– А я ставлю тельняшку. Слышите вы, черти? Душу на кон ставлю!

Профэсор:

– Потише, Полковник, потише. Услышит персонал, да застанет нас за таким недостойным занятием, да еще в таком непотребном виде...

Президент:

– Уважаемый Профэсор, персоналу в современных условиях рыночных отношений и свободных цен на наши милые забавы начхать и позабыть. У них свои заботы. Им, чем бы мы ни занимались, лишь бы есть не просили. Кончилась для них синекура. Пенсии наши, даже персональные, на глазах растаяли и превратились в мираж, в дым. Дотации прекратились, учреждение, построившее и содержавшее на балансе сию богадельню, само исчезло, испарилось. Все, что стояло так незыблемо и нерушимо, ахнуло в тар-тарары.

Профэсор:

– Все так, как ни печально, но при чем здесь синекура? Персонал вполне бескорыстно...

Президент:

– О чем Вы, Профэсор? Бросьте! Сколько его осталось, персонала? С ростом экономических трудностей количество наших благодетелей катастрофически уменьшается. Вот и остались с нами либо отъявленные ворюги и садисты, либо вконец озверелые гуманисты. И что хуже - это еще вопрос.

Полковник:

– Где это Вы здесь садистов узрели?

Президент:

– Нууу, Полковник. Садист это ведь не только тот, кто иголки под ногти загоняет. Первый признак садиста - это синдром ефрейтора. Человек получает по всем меркам мизерную, но власть. И если даже ему дано право отдавать всего лишь две команды, он будет не просто пользоваться правом отдавать эти команды. Он будет отдавать их с утра до вечера. Власть, если она без предела, это и есть садизм.

Профэсор:

– Господи! Неужели вам мало всего этого по телевизору? Давайте играть, а то тихий час скоро закончится.

Иван Иванович:

– Время еще есть. Наши дамы соблюдают тихий час от а до я - минуточка в минуточку. И пока они не появятся, можно играть.

Полковник:

– К тому же, в отличие от нас, птичьих порций этой непонятно из чего сваренной кашки, им вполне хватает для сладких сновидений.

Президент:

– Все, все. Закончили треп, приступим к делу. Семерка пик. Вам крыть, Профэсор.

Профэсор:

– Сейчас, сейчас, секундочку, секундочку... А мы ее тузиком!

Иван Иванович:

– Эй, эй! Каким тузиком? Каким тузиком? Откуда у вас пиковый туз? У меня пиковый туз!

Полковник:

– Ну-ка, ну-ка, дайте сюда, дайте. Действительно: два пиковых туза... Да этот же из другой колоды! У него даже рубашка совсем другая! Ну, мужики, вы даете! С вами не в карты играть, а кур воровать и то в накладе будешь! /бросает карты/ - Нет, в самом деле, это просто возмутительно! Отдайте мои штаны, черт бы вас побрал! И вот всегда одно и то же. Как будто на деньги играем...

Президент (смеется):

– Подумаешь, сшельмовали малость. Что за карты без мухлежа? Это же тоска, а не карты.

Полковник:

– Да ну вас, в самом деле. Отдайте же штаны, в конце-то концов!

Президент:

– Нате, Полковник, владейте.

Бросает Полковнику штаны. Тот, чертыхаясь, прыгая на одной ноге, одевает. Входит Анна Иоанновна.

Анна Иоанновна:

– Добрый день! О, господи, Полковник! Что за безобразие?! Почему это Вы снимаете штаны в столовой?