– Чтобы узнать это, мне было незачем видеть подпись, которую вы так тщательно скрывали,- с мягким упреком отозвался Рикардо.

Ано повернулся к Эрбсталя:

– А вы, мосье комиссар? Как по-вашему, почему мужчина хранит письма леди в запертой шкатулке? Потому что он влюблен?

– Возможно,- ответил комиссар, пожав плечами.

– Ну, может быть,- с сомнением произнес Ано.- Но я снова вижу иное объяснение, которое нравится мне больше.

Моро вернулся в комнату, держа в руках шкатулку.

– Все сделано,- сообщил он.

Соскочив со стола, Ано запер шкатулку пинцетом и положил ее в сундук.

– Отлично!- с облегчением сказал он.- Давайте родить отсюда! Теперь пускай машина возвращается!

Трое мужчин вышли из шале и вернулись на террасу.

Глава 11

Следы ног

Ано испытывал искреннее облегчение, снова оказавшись на открытой террасе Шато-Сювлак. Разразившись негромким раскатистым смехом, который мистеру Рикардо казался весьма тревожным признаком, детектив кивнул другу:

– Я знаю одно хорошее английское стихотворение. В нем говорится, что жизнь печальна и каждого ожидает могила. Тем не менее я в превосходном настроении, ибо мы приблизились к правде. А сейчас посмотрим, что охраняет наш жандарм.

Спустившись на лужайку, он направился к клумбе. Теперь мистер Рикардо видел, что холмики, которые озадачили его, в действительности были тремя коричневыми глиняными мисками, стоящими вверх дном - одна на травянистом бордюре клумбы, а две других на самой клумбе.

– Вы обнаружили эти следы?- спросил Ано у жандарма.

– Да, мосье. Мосье комиссар велел мне осмотреть сад. Когда я нашел следы, то сразу побежал на кухню за мисками, чтобы накрыть их.

– Хорошая мысль,- одобрил Ано.

– Но мне пришлось потрудиться, чтобы взять миски, мосье.

– Марианна,- с сочувствием кивнул Ано.

Ободренный его похвалой жандарм надул щеки.

– Ужасная женщина, мосье, если ее вообще можно назвать женщиной! Она дала мне затрещину, а я был беспомощен, так как у меня руки были заняты мисками, и сказала... простите, но я не могу повторить эту дерзость.

– Можете,- успокоил его Ано.- Дам здесь нет.

Жандарм покраснел под фуражкой.

– Это была не такого рода дерзость, а гораздо хуже.

– Тем не менее повторите ее.

– "Если тебе не по нраву мои затрещины, нахал,- заявила она,- можешь передать их от меня твоему драгоценному мосье Ано, которого я ни в грош не ставлю".

Комиссар Эрбсталь был шокирован, но лицо Ано расплылось в усмешке.

– У меня определенно возникает все большая склонность к Марианне,сказал он.- Итак, вы взяли миски и поставили их здесь.

– Потом я нашел мосье комиссара, и он приказал мне караулить, чтобы все здесь осталось нетронутым.

– Превосходно! Кто-нибудь приближался к этой клумбе с таким видом, будто хочет что-либо здесь тронуть?

– Нет, мосье.

– Это уже хуже. А теперь назовите мне ваше имя, чтобы я мог его запомнить, и откройте следы за земле, только по очереди.

На сей раз жандарм покраснел от удовольствия.

– Меня зовут Корбье - Виктор Корбье, мосье, к вашим услугам. А что касается следов, смотрите!

Присев на корточки, он убрал миску с травяного бордюра клумбы. Дерн был разрыхлен, а рядом, на самом краю клумбы, четко отпечатался след маленькой ножки в остроносой туфельке на высоком каблуке.

– Да,- кивнул мистер Рикардо, соглашаясь с самим собой.- В этом месте поскользнулась женская нога.

Виктор Корбье дотянулся до второй миски на склоне клумбы и поднял ее. Под ней оказался еще один отпечаток ноги. Мистер Рикардо обследовал его, не сходя с места.

– Этот след оставила та же женщина,- заявил он.

– Но обратите внимание, что это отпечаток левой ноги, а первый след был оставлен правой,- сказал Ано.

– Абсолютно с вами согласен, друг мой,- отозвался Рикардо.

Комиссар Эрбсталь, в течение последнего часа время от времени посматривающий на мистера Рикардо, недоумевал, к какой категории его следует отнести. Ано, со своей стороны, выглядел полностью удовлетворенным.

– Очень рад, что вы со мной согласны,- сказал он и кивнул Виктору Корбье, который обежал вокруг клумбы и убрал третью миску.