В шикарном доме на Парк-авеню два швейцара поспешили на помощь Лорел. Они извлекли Филиппа из машины и проводили до самых дверей квартиры. По счастью, дети уже крепко спали, а Лайза была с подругой на балете, поэтому Лорел отвела Филиппа в его спальню, избежав долгих и нудных объяснений.

Во время недолгой поездки домой Лорел рассеянно разглядывала городские пейзажи. События этого вечера высветили ситуацию с предельной ясностью. Теперь ей было очевидно, как она обязана поступить. От нее зависит жизнь Филиппа. На карту поставлено также благополучие его жены и детей. Пусть предложение Коннора представляется ей немыслимым, все же она должна стиснуть зубы и принять его.

Завтра утром первым делом следует позвонить Коннору. А то и сегодня, если только сейчас не слишком поздно. Нужно незамедлительно обсудить все нюансы соглашения. Коль скоро Коннор осмелился выдвинуть такое жестокое требование, она, в свою очередь, имеет право поставить некоторые условия.

Лорел расплатилась с водителем такси и рассеянно направилась к дому, не обратив внимания на фигуру, маячившую у подъезда. Но неизвестный человек двинулся ей навстречу и встал у нее на пути. Лорел взглянула на него и в удивлении вскрикнула.

Это был Коннор. Стоит на холодном ветру и дожидается ее. Причем дожидается уже долго, если судить по его всклокоченным волосам и раскрасневшимся щекам.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Теплое приветствие, нечего сказать, — пробурчал Коннор. — Тебя жду, естественно.

Несмотря на его грубоватый тон, Лорел видела, что он рад встрече. Ей сразу же захотелось пригладить ему волосы и провести пальцами по его худым щекам, покрытым легкой щетиной. Ну почему он всегда настолько неотразим? Символ мужественности и привлекательности!

— Пригласишь меня подняться? — спросил Коннор.

— Нет, — решительно ответила Лорел.

Остаться в своей квартире наедине с Коннором? Нет, это неприемлемо. Тем более неприемлемо, если она намерена принять его предложение. Не исключено, что он поймет ее приглашение в ложном смысле. Кроме того, Лорел в глубине души сознавала, что, если он опять попытается поцеловать ее, у нее не достанет твердости, чтобы противостоять ему.

— Лорел, мне очень нужно поговорить с тобой.

Я не отниму у тебя много времени.

— Я тоже хочу с тобой поговорить, — ответила она. От нее не укрылось, что он в удивлении вскинул густые брови. Но от вопросов он воздержался. Здесь на углу есть маленькое кафе. Тихое, без претензий. Мне кажется, там можно было бы побеседовать.

— Отлично. Веди меня.

Путь до кафе занял несколько минут. Лорел не была расположена к бессодержательной болтовне. Странные чувства овладели ею. Были времена, когда идти бок о бок с Коннором было для нее так же естественно, как дышать. А сейчас она не могла не ощущать его близости, близости мужчины, шагающего в такт ее шагам. Прохожие наверняка принимают их за влюбленную парочку. Когда-то, очень давно, ей хотелось именно так представлять себя и Коннора.

Пора привыкать, шепнул ей внутренний голос.

Погруженная в эти невеселые раздумья, Лорел вошла в кафе и проследовала к угловому столику.

Она предполагала, что Коннор сядет напротив, но он устроился рядом. Столик был совсем небольшой, так что их плечи почти соприкасались. Тут же возник официант с меню. Коннор и Лорел изучили список блюд, но заказали только по бокалу вина.

Неожиданно Лорел почувствовала, как она вымотана. Наверное, это отразилось на ее лице, так как Коннор заговорил не сразу. Он взял ее руку, сжал ее в своих ладонях и сказал:

— Плохо спала вчера?

— Глаз не сомкнула.

Ну почему этот человек выбирает самые неподходящие минуты, чтобы показать себя добрым и ласковым? Разве не сознает, что он — враг?

— И я тоже, если это может служить тебе утешением. — Он опустил голову и погладил ее пальцы. — Признаю свою вину. Я расстроил тебя вчера.

Говорил то, что думал, но, наверное, мне следовало бы высказаться… в иной форме…

— Коннор, если ты имеешь в виду сделку, которую мне предложил, перебила его Лорел, — то не надо подслащивать пилюлю. Вчера ты разговаривал, во всяком случае, прямо и не делал вида, что за твоим предложением стоят какие-то подлинные чувства.

В полумраке зала было трудно рассмотреть, но Лорел могла бы поклясться, что Коннор вздрогнул. Хотя он и не отпустил ее руку, его пальцы застыли.

— Значит, если я захочу расставить акценты иначе… Скажем, если осмелюсь утверждать, что некие подлинные чувства есть, ты сочтешь, что я лгу? Подслащиваю пилюлю? Так?

У Лорел внезапно пересохло в горле, и она смогла только утвердительно кивнуть.

— Да будь я проклят… Ну, в любом случае я должен высказаться. Когда ты вышла замуж за Парсона, я отчаянно старался тебя забыть. И это было тяжело. Не знаю даже, насколько мне это удалось. А когда мы с тобой опять увиделись в вашей конторе несколько дней назад, я был уже не в состоянии не думать о тебе. Бог свидетель, ты, Лорел, всегда оставалась в моем сердце. Все эти годы я лгал самому себе. Будто бы мне нет дела…