— Ты хочешь, чтобы я танцевала здесь? — моя бровь не выдержала игры в серую глупую мышку и поползла вверх. Он что… Не знает последствий моих танцев? Сам после одного такого танца за мной сколько лет по мирам бегает.

— И сейчас.

Обе брови в шоке.

— И ты отпустишь меня?

Я знаю ответ. Чтобы он не ответил, он не отпустит меня. Но мне нужен шанс, крошечный шанс и я знаю, что об остальном моя удача позаботится. Нужно только дать ей время.

— Скорее 'нет', чем 'да'. Но, если мне понравится, я дам тебе возможность побегать еще.

И я улыбаюсь. Но, мне, почему-то больно.

— Хорошо, я буду танцевать для тебя. Здесь и сейчас. Мне нужна музыка и пусть твои тузики (на лицах Теней не дрогнул ни один мускул — обидно, а еще друзья называются) — освободят мне место.

Интересно, как он с ними общается? Может ментально? Он не сказал ни слова, не сделал ни одного жеста, а людей (еще несколько минут назад они были моими знакомыми, сослуживцами) не очень вежливо отодвинули к стенам зала. И все с таким выражением лиц, что я очень удивляюсь, не наблюдая в зале груды трупов. Вот тебе и праздник, вот и повеселились. А так хотелось расслабиться.

А впрочем, еще не поздно. Повеселиться. За чужой счет. И не забыть сделать еще одну зарубочку на том самом деревце, на котором растет счет к данному конкретному созданию. Чтобы случайно не забыть.

Ну… удача, не подведи. У нас с тобой не так уж и много времени, всего лишь один танец.

Я скользнула чувствами по первым аккордам мелодии. Я еще не знала, каким будет мой танец, это зависело от музыки и от моей души. Но в том, что он пожалеет об этом — я была уверена.

Почувствовала, как душа прикоснулась к нотам, пробуя их на вкус. Сознание заметило недоумение, страх, любопытство в глазах людей в зале — тело начало меняться, подстраиваясь под танец. Нет, я не морф. Трансформироваться я не умею. Если только где-нибудь подтянуть, что-нибудь приподнять, да увеличить. А все остальное — иллюзия. Ну… не совсем иллюзия, можно и потрогать, и обмануться. И по лапкам шаловливым получить…

Вообщем, это тоже я. Но другая. Коктейльчик такой, из двоих. Я — человек, и моя сущность.

Волосы длинными тонкими косичками скользнули к полу, скрывая, как исчезает в мареве мой непрезентабельный костюмчик. Пламя с ладоней двумя языками скользнуло по обнаженному телу, укрывая его длинной полупрозрачной туникой. Моим танцем сегодня будет огонь, а сама я буду льдом.

Алое на голубом.

Красиво.

А потом я забыла все. И остались только мы: музыка, моя душа и танец. Барабаны отбивали четкий ритм, руки крыльями взметнулись в небо, вокруг меня огонь, но я — лед. Мое тело скользит между языками пламени, руки взлетают и опадают, но моя душа холодна как зимняя ночь. Шаг, шаг, еще шаг. Ножные браслеты тревожно звенят — горячо, тело извивается в немыслимом темпе, огненные плети — ни один волосок не должен коснуться невыносимого жара. Ведь я — лед, я могу растаять. И исчезнуть, и ускользнуть водой сквозь пальцы. Меня кружит снежной метелью. Я и танец, словно два клинка, мы ищем, друг друга, чтобы кто-то из нас перестал дышать. И я борюсь за свою жизнь, борюсь сама с собой, с ритмом музыки, с тоской души, которая требует свободы, с телом, которое не успевает жить между огнем и вьюгой. Я борюсь с его глазами, которые неотрывно смотрят на меня и мой танец. И я вижу в них боль, тоску, так похожие на мои. И понимаю, что я опять нашла лазейку.

Глупенькая серая мышка.

Мои руки, объятые огнем, тянутся к нему, но в глазах — лед. Он пытается отвести взгляд, но уже поздно. И он понимает это.

Я — не маг, я не воин. Я — танцовщица стихий. Одна из тех немногих свободных, кого не заперли в гаремах в роли любимых игрушек. И эту, пусть и иллюзорную, свободу терять я не собираюсь.

Даже за самые сногсшибательные глаза (а уж я-то толк знаю, видела глазки у драконов, потом с десяток лет комплексами мучилась). Даже за самую ехидную улыбку. Даже за четверку лучших друзей, что у меня были.

Ни за что.

Холод моих глаз обволакивает его боль и тоску. И они разлетаются хрустальными осколками. Потому что я этого хочу. Потому что это мой танец. Потому что он — мой пленник. И он сдается. На его лице еще та же самодовольная улыбка, но я нежно прикасаюсь к его губам, и они застывают, покрытые хрусталиками инея.

Но я не дам ему замерзнуть, и с тихим шепотом я вдыхаю в него огонь. Живи, мой хищный домашний питомец. И не совершай больше таких ошибок. Не позволяй себе оказаться в танце стихии.

Мелодия затихает, и я отступаю. С наслаждением рассматривая свою работу: покрытую ледяной коркой мужскую фигуру, с горящими бессильным огнем глазами.

Мы еще встретимся. И ты накажешь меня за сегодняшнюю выходку. Но это будет потом.

Танец окончен. На мне все тот же серый деловой костюм (люблю я этот цвет), длинные косички стянуты в куцый хвостик.

Тени расступаются передо мной — это не их спор. И приказа не было (ну-ну, замерзшим языком и обледеневшими губами). Но в их глазах я читаю единодушное мнение: дура.

Спорить не собираюсь.

— Вы народу память подчистить не забудьте. А то вдруг придется вернуться. Шугаться будут.

— Не беспокойся, Мышка. — ну вот, хоть у одного голос прорезался. — и подчистим и приберемся. А ты, береги себя.

Заботливый ты мой. Любимчик. Альдер. Старший в четверке. Из каких только передряг не вытаскивал меня.

До той глупой ссоры и еще менее умного спора.

— И вот еще. Держи.

Я машинально поймала. Перстень. Черный металл, не удивлюсь, если драконье серебро. Черный камень и… герб Калито. Приплыли.