Вы хотели.

Вы хотели видеть, как танцует танцовщица стихий со своими стихиями.

Так смотрите. И принимайте.

И я полностью отпускаю свою сущность.

Она взлетает расправившей крылья птицей. На миг замирает, выбирая свою первую жертву. И я вижу, как взрывной волной проносится по залу ее задорный смех.

И устало опускаюсь на пол. Потому что, все дальнейшее будем происходить без меня.

Я опускаю глаза, чтобы не видеть, как выпущенный мною на волю танец, прикасается к людям. И в их глазах вспыхивает безумие.

Я не вижу, как весь мир для них становится ритмом. Четким ритмом барабанов и взмывающими в небо крыльями огня. И их руки тянутся друг к другу. И их тела жаждут прикосновений.

Я не вижу.

Но я знаю. Потому что это мой танец. Потому что этот танец нельзя танцевать одному.

Потому что, пока будет звучать музыка, в этом зале не будет королей и правителей.

Потому, что истинным повелителем здесь и сейчас стала я. И стихии, что откликнулись на мою просьбу.

И это — моя месть. Потому что сейчас я открываю им правду. На самих себя.

И вдруг, на мое плечо опускается чья-то рука. Мои ресницы удивленно взлетают вверх. И я замираю.

Потому, что его тело горит огнем. Его губы что-то шепчут, а глаза неотрывно смотрят на меня.

И его руки поднимают меня с пола. И его рука скользит по моей спине. И радостный смех моей сущности раздается совсем рядом со мной.

Но… я возвращаю ее назад. Потому что не могу ей позволить завладеть собой.

Два дня после памятного бала я не вставала с постели.

Откат настиг меня еще там, в королевском дворце, как только я покинула бальный зал. Дикая физическая усталость и душевная опустошенность, подкосили ноги, и я начала проваливаться в блаженную пустоту.

Смутно осознавала, что вокруг меня кто-то суетится. Чувствовала, как чье-то сердце бьется рядом с моим. И, моя голова, удобно лежит на чьем-то плече.

Потом ощущала блаженство горячей воды, от которой шел дурманящий запах ароматических масел. И снова проваливалась в спасительное забытье.

Чтобы вынырнув из него в следующий раз увидеть встревоженные глаза Лекса, усталую улыбку Альдера или кого-нибудь из Теней. И утонуть в пустоте вновь.

И только где-то, на самом краю сознания, не давая мне полностью раствориться в безвременье, билась, ускользая, какая-то мысль. Какая-то неправильность. Ошибка, которую я, не осознавая того, допустила.

Билась, как пойманная в паутину бабочка. Понимая, что ей уже не вырваться, но, все равно, в отчаянии, продолжая взмахивать крыльями. Пока есть силы, пока еще есть ощущение свободы.

Рваться, чтобы понять…

И я поняла. Поняла, что я сделала с собой и с Лексом.

Я вынырнула из толщи беспамятства с едва сдерживаемым криком. Вскинулась с подушек. Бежать, бежать из этого дома. Бежать из этого мира. Пока узы, что сплели между нами стихии не стали прочными, как приносимые магами клятвы.

Но меня перехватили, и осторожно вернули обратно.

— Тебе еще не надо вставать. Отдохни.

Его голос был мягким, а взгляд — спокойным. И у меня отлегло от сердца. Наверное, тот огонь в его глазах, что мне запомнился, был всего лишь отражением разгулявшейся сущности. Тем более, что я видела, как он поднимал щиты, отрезая себя от выпущенных на волю стихий.

Слегка успокоившись, попросила:

— Расскажи, чем все закончилось?

Улыбка, что расплылась по его лицу… Была очень ироничной.

— Я только скажу ребятам, что ты в порядке. И прикажу принести тебе завтрак.

Прежде чем встать, он провел по моему лицу ладонью, убирая с него волосы, и… поцеловал в лоб.

— Не пугай меня так больше. Хорошо?

Чтобы не показать проснувшейся вновь тревоги, опустила ресницы.

Он на секунду вышел за дверь и сразу же вернулся. Уже не один. В комнате сразу стало тесно. Кроме Теней, за дверью аудиенции со мной дожидались герцог и Камилла.

И ни у кого даже мысли не мелькнуло, что девушке не мешало бы сначала себя в порядок привести. Прежде чем обществу себя демонстрировать.

Но, похоже, мой вид их сильно не смущал. Потому что каждый норовил высказаться на тему безумной радости, от моего возвращения в этот мир. И изъявлял желание поправить одеяло или повыше подоткнуть подушку.

Спасибо князю. Рявкнул так, что стекла в окнах зазвенели. Быстро распределил замершую публику по креслам и диванчикам.

Сам занял стратегическое место. На краешке моей постели.