Шрифт:
– Но ты понимаешь, дорогой камрад, ведь мы в безвыходном положении! Маг… как его, кстати? На редкость дурацкое имя у него!
– Тильвус.
– Во-во! Тильвус, дедуля мой, чтоб ему! Короче, дедуля лыжи сделал. А мечуган свой, между прочим, отказался брать. Как я и говорила.
– Ты говорила, на совесть давить будем, – припомнил Никита.
– Совести у него не оказалось, – отрезала Сати и побарабанила пальцами по столу.
– И что теперь?
– Да я откуда знаю! Я сначала думала: может надо идти в музей, возвращать меч? Вот только объяснение придется придумать поубедительней. Понимаешь, железяка эта ну никак не могла завалиться в дамскую сумочку по ошибке!
– Придумала уже? – Никита пошарил по карманам, отыскал пластинку жвачки и сунул в рот.
– Нет, – неохотно проговорила Сати. – Ничего я придумать не могу. Пришлось бы, конечно, с Костей говорить, опять врать ему что-то… Он может начальству своему сказать, что брал меч домой для… ну, не знаю, для чего. Во всяком случае, если он войдет в музей с железкой, бабка на охране не так сильно удивится. Он – искусствовед, мало ли куда с экспонатом выходил. Может, он по улицам с ним гуляет!
Никита покрутил головой.
– Гениально! А как ты ему объяснишь тот факт, что меч уже несколько дней у нас?
– А вот этого я пока не знаю, – призналась Сати. – Да ты сам понимаешь, это ж я просто так… теоретизирую! Меч в музей нельзя возвращать. Опасно это.
– А то, что он в машине у меня лежит, – не опасно? – буркнул сисадмин.
– И это опасно, – вздохнула Сати. – Вот поэтому я сижу тут с утра и думаю о том, что пора уже, блин, место на центральном кладбище заказать. Самое здравое решение!
– На центральном? – поразился Никита. – Ну ты даешь! Да туда очередь знаешь какая? Если ты сейчас заявку подашь на место на центральном кладбище, тебе только лет через пять похорониться там разрешат! Так что жди!
– Господи, везде бюрократия! – пробормотала Сати с досадой. – Даже помереть просто так нельзя!
– Да почему нельзя-то? – Сисадмин вынул изо рта жвачку и прилепил ее на подоконник. – Можно. Только ты кладбище другое выбери. Поскромнее. На периферии быстрее очередь идет. Там года через два место получишь.
– На периферии скучно…
Они помолчали.
– Слушай, Никита, – нарушила молчание Сати, сосредоточенно размышляя о чем-то. – Свози меня завтра после планерки в новый торговый центр, ну, в тот, что открылся недавно возле центральной площади.
Никита озадаченно почесал в затылке.
– Зачем это? – подозрительно спросил он. – Хочешь саван прикупить?
– Туфли. Туфли нужны срочно. Я как раз видела рекламу в нашей газете: в торговом центре салон обувной. Хорошая обувь и со скидкой!
Сисадмин подумал немного.
– Зачем тебе туфли? Ты же только что собиралась покончить с собой. Я так и знал, что ты передумаешь! Вечно у тебя семь пятниц на неделе!
Сати вытянула ноги и снова критически оглядела кроссовки.
– Понимаешь, я вот подумала, – в раздумье начала она, – ведь совершенно не в чем будет лечь в гроб. Совершенно не в чем! Абсолютно! Придется покупать новые туфли. Старые-то у меня…
– Да у меня денег на бензин… А в кроссовках в гроб лечь нельзя?
– Несолидно как-то, – поморщилась Сати. – Мне же не марафон бежать! А деньги на бензин я могу занять. У меня немного еще осталось. Ну и потом… ну не в саване же, в самом деле, мне… ну, ты понимаешь. Это же просто глупо! Несовременно! А кроме джинсов у меня ничего приличного нету, даже стыдно. Так что, когда поедем в торговый центр, куплю еще платье. И сумку в тон! И еще восковые пластины для депиляции. – Она вздохнула. – Разориться можно, сколько всего надо. С другой стороны – свои-то похороны ведь не каждый день бывают!
Никита хмыкнул.
– Я смотрю, ты хочешь лечь в гроб во всей красе, – заметил он. – С новой сумкой. В новых туфлях. А пластины для депиляции возьмешь с собой?
Некоторое время Никита молчал, борясь со смехом, наконец не выдержал и расхохотался.
– Смейся, смейся! – осуждающе сказала Сати. Она вытащила из кармана смятый листок с портретом Тильвуса и развернула. – Лучше бы подумал, в чем на похороны придешь. Это очень важно.
– Нет у меня ничего такого, что бы можно было на твои похороны надеть, снобка несчастная! Ты ж меня без черного пиджака и на кладбище небось не пригласишь?