Шрифт:
– Не позорь ты меня! – прошипела Сати приятелю и повернулась к даме: – Конечно, он! А мы так сразу и подумали – Пушкин это! Я смотрю, у вас все тут с Пушкиным на дружеской ноге!
– А как же он сам на себя посмертную эпитафию написал? – не унимался Никита.
– Заранее побеспокоился, – пояснила Вероника Григорьевна.
Зам наконец отыскал буклеты, и Сати облегченно вздохнула.
Она подошла к столу и принялась перебирать красочные брошюрки.
– Этот текст использовать будем?
Зам кивнул, Сати поставила крестик на обложке.
– А этот?
Да, тень твою никто не порицает, Муж рока! Ты с людьми, что над тобою рок; Кто знал тебя возвесть, лишь тот низвергнуть мог: Великое ж ничто не изменяет– прозвучало за спиной.
Сати заторопилась:
– Ну, знаете, нам пора! Очень интересно было… Материал на согласование пришлю в следующий понедельник.
– Буквально очень рады были познакомиться! – расцвел зам.
– А это чье? – поинтересовался Никита, закрывая кофр.
– Эпитафия Наполеону. – Вероника Григорьевна элегантно повела рукой с дымящейся папиросой в мундштуке. – Тоже не наш клиент.
– Всего хорошего! – затараторила Сати, многозначительно взглядывая на сисадмина. – Пора нам, Никита!
Оказавшись на улице, она перевела дух.
– Да! Ну и конторка! Ну и люди! Помешались все на гробах да эпитафиях.
– Увлеченные люди! – Никита махнул рукой. – Вон там я тачку запарковал, пошли!
– Как тебе идея с эксклюзивными гробами?
– А что, хорошая идея! Раз их покупают, значит, они нужны кому-то… – Последние слова сисадмин произнес как-то неуверенно, Сати удивленно взглянула на приятеля.
– Чего ты?
Никита ткнул пальцем в пространство.
– Машина… Машины моей нету!
Сати всполошилась.
– Как это нету?! А куда же она делась?
– Куда? Как думаешь, куда деваются машины, которые пропадают бесследно?! Блин!
– Хочешь сказать, ее угнали? Угнали? Так, что ли? Да брось, Никита! Кому твой металлолом нужен?! Да и потом…
Внезапно Сати замерла, пораженная ужасной догадкой. Она медленно повернулась к приятелю и шепотом спросила:
– Ты Странника из машины достал? Достал, ведь правда?! Ты же его отнес в кладовку? Я ж просила тебя, ну, перед тем, как мы поехали? А ты…
– А я не успел. – Никита покрутил головой. – Мечуган-то на заднем сиденье лежал, в газеты запакованный. Я еще куртку сверху на него набросил, для маскировки. Мы ж его Копперфильду этому вернуть хотели. А когда он смылся, дедуля-то твой…
– Какой он мне…
– А когда он ноги сделал, я в тот же вечер хотел меч обратно в кладовку унести, да только в контору приехал, как из бухгалтерии прибежали, сетка у них упала. И я с сеткой возился до вечера, а потом…
А потом домой поехал и железяку-то переложить забыл!
Сати схватилась за голову.
– Никита, а ведь я тебя сейчас убью! – Проходивший мимо старичок испуганно отшатнулся и поспешно обошел странную парочку стороной. – Ты понимаешь, что произошло?! А? Понимаешь? Мечуган уехал в неизвестном направлении!
– На моей машине уехал, – уточнил сисадмин.
– Брось, Никита, твоей тачке в обед сто лет! Не об этом речь! И ты еще спрашивал, почему у меня мысли о кладбище. Да вот поэтому! Все у нас как-то не так идет! Маг… как его зовут-то, блин? Сбежал, короче. Меч, который я своими руками украла, между прочим, из музея, сейчас неизвестно где.
– И тачку у меня…
– Господи, кто на такую рухлядь мог позариться?! Кто?! Кому понадобилась эта керосинка, когда рядом – вон, гляди! Джипы стоят! А вот даже «Мерседес»!
Никита поглядел и хмыкнул.
– А ты знаешь, чей это мерс?
– Да откуда мне это знать?!
– А я вот знаю. Мерсов у нас в городе немного, они все наперечет, серьезным людям принадлежат. И угонит такую машину только тот, кому уж окончательно жизнь надоела.
– Мне! Мне она надоела! Пойти «Мерседес» угнать, что ли?! Господи, что же делать? Что же делать?!
Внезапно она остановилась.
– Никита! Надо быстро заявить машину в розыск! Быстро!