Да, где-то далеко, в своем родном городе, Петруш, курносый мальчик с сияющими глазами, не забыл Фрама.

Он тоже слышал, что директор цирка отослал ученого белого медведя обратно, в страну вечных льдов, на родину. И теперь из города, где ветер еще не сорвал со стен все цирковые афиши, Петруш мысленно следит за Фрамом. Ему помогает воображение.

Вероятно, ученого белого медведя помнят и другие дети, из бесчисленных городов и городков, где побывал цирк Струцкого со своим Ноевым ковчегом, населенным слонами, тиграми, львами, змеями и обезьянами. Может быть, ребята до сих пор рассказывают друг другу о смешных выходках Фрама. Может, какой-нибудь шалун и теперь еще подражает ему, изображая, как белый медведь играет на гармонике или как он приглашает на арену охотников помериться с ним силами в честной борьбе.

Но Петруш не ограничивается веселыми воспоминаниями. Воспоминания для него — не только повод для смеха и шалостей.

Из любви к Фраму он принялся всерьез читать разные книжки о белых медведях и полярных экспедициях.

Кончив одну книжку, он принимался за другую, потом перечитывал их заново.

А на следующий день с воодушевлением рассказывал приятелям о прочитанных приключениях.

Белокурая голубоглазая девочка, внучка бывшего учителя, исполнила свое обещание поговорить с дедушкой. Она начала издалека, прибегая к маленьким, невинным хитростям:

— Дедушка, помнишь того мальчика, который стоял рядом с нами не прощальном представлении в цирке?

— Помню. А что?

— Ужасно он тогда расстроился из-за Фрама!..

— Мне тоже было жалко медведя… Дальше?

— Так вот про этого мальчика…

— Что такое?

— Ему страшно хотелось бы почитать рассказы о белых медведях и о путешествиях на полюсы…

— Очень похвально. Я заметил, что у него умные глаза.

— Верно, дедушка, он умный. Но у него нет книг!

Дед прикинулся удивленным и улыбнулся в седые усы: он с первых же слов внучки догадался, что у нее была своя цель, когда она завела этот разговор.

— Как так, нет книг? И откуда, спрашивается, тебе известно, что у него нет книг?

— Он сам мне сказал, когда мы с ним вместе разглядывали старую афишу цирка, на которой нарисован Фрам. «Бедный Фрам! — говорил тогда этот мальчик. — Где-то он теперь?!..» А потом сказал, что у него совсем нет книг, и я обещала попросить у тебя. Это плохо?

— Нет, ты поступила хорошо. Очень хорошо!.. А как зовут мальчика, ты знаешь?

— Петруш!

— А дальше?

— Просто Петруш! Дальше он не сказал.

— А знаешь ли ты, по крайней мере, где он живет?

— Нет, я и этого не знаю… Зачем мне знать?

— Чтобы дать ему ответ — сообщить, когда прийти за книгами.

— Он сам придет. Я ему сказала зайти завтра, после обеда. Это плохо?

— Нет, хорошо. Очень хорошо, хитрюга! Удивляюсь, зачем ты меня еще спрашиваешь?

— Я боялась, что ты рассердишься, дедушка!

— Разве я когда-нибудь сердился, когда меня просили одолжить книгу?

И действительно, к старому учителю многие приходили за книгами. На этот раз он даже обрадовался: ведь речь шла об умном мальчике, которому хотелось узнать про жизнь белых медведей и приключения полярных исследователей.

Петруш явился на следующий день, как было условлено. И старый учитель-пенсионер, поговорив с ним немного, пригласил его следовать за собой:

— Ну, идем наверх, в библиотеку. Выберем вместе, что тебе придется по вкусу.

Так Петруш получил, для начала, две книги о белых медведях и о полярных экспедициях. Читая их, он стал «специалистом», как называл его полушутя, полусерьезно Михай Стойкан, когда по вечерам видел сына уткнувшимся в книгу.

— Как, Петруш, добрался до полюса или еще нет? — дразнил он мальчугана.

— Нет, папа, и, наверно, еще нескоро доберусь. Я еще только дневник Нансена читаю…

— Ну хорошо, расскажи и мне что-нибудь из прочитанного, господин специалист! — часто просил его отец.

Петруш не заставлял его повторять просьбу. Он только и ждал, когда его попросят рассказывать.

И в самом деле, после всего прочитанного он был полон увлекательных историй и не раз уже говорил дома о твердо принятом решении добраться когда-нибудь до страны вечных льдов.

— А не пора ли тебе спать, Петруш? — спрашивала мать.