Спрыгнув на землю, он откинул плед с колен Келли, расстелил его на земле и помог ей спуститься. Когда она села, метис достал из-под сиденья корзину с продуктами.

– Завтрак, – пояснил он, открывая корзину. Вытащил из нее полдюжины бисквитов и фруктовых пирожных, хлеб, масло, джем, мед. Были там и сваренные вкрутую яйца, несколько яблок и кувшин сладкого сидра.

– Надеюсь, ты голодна.

– Теперь я всегда голодна, – пробормотала Келли и взяла пирожное с клубникой. – Где ты все это раздобыл?

– Попросил нашего повара кое-что собрать.

Келли, ставшая в последнее время очень прожорливой, молча принялась за еду, наслаждаясь пикником и красотой дня. Она избегала встречаться взглядом с мужем, недоумевая, зачем он привез ее сюда, однако несколько раз перехватила его ласковый взгляд. После брачной ночи они впервые оказались наедине вне дома, впервые Калеб искал ее общества днем. Обычно он вместе с другими ковбоями пропадал на пастбищах, а по воскресеньям играл в бараке с работниками в покер. Иногда ездил в город. Как подозревала Келли, чтобы увидеться с Энжелой.

Келли раздраженно сдвинула брови. В последний раз она видела Энжелу в городе несколько недель назад. Та специально прошла так, чтобы Келли ее заметила и обратила внимание на отороченный мехом плащ. Подарок Калеба, сказала тогда вдова. На день рождения. Келли хотелось стереть самодовольное выражение с лица этой нахалки. Ты можешь быть за ним замужем, красноречиво говорил сам вид Энжелы, но хочет он меня. Да и как могла Келли сомневаться в этом?

– Налить еще сидра?

Келли подняла глаза, отвлеченная от раздумий голосом мужа.

– Спасибо, нет.

– О чем ты думаешь? – с любопытством спросил Калеб. – По-моему, ты так злишься, что готова вскочить и затопать ногами…

– Ни о чем я не думаю.

– Тебе не кажется, что нам пора перестать лгать друг другу?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Так уж и не понимаешь? Скажи, если я до тебя дотронусь, ты как всегда оттолкнешь меня или все-таки признаешься, что давно ждешь этого?

Кровь прилила к щекам Келли под пристальным взглядом метиса. Она покачала головой, но так и не смогла вымолвить ни слова.

– Келли, у нас все идет наперекосяк, и только потому, что мы оба наделали ошибок. Я очень хочу наладить наши отношения, но мне нужна твоя помощь.

Калеб подсел ближе и взял ее лицо в свои ладони.

– Я хочу тебя, Келли. Думаю, я уговорил тебя согласиться на эту фиктивную помолвку, так как стремился любым путем получить тебя, боялся, что ты исчезнешь из моей жизни, да и самому себе не хотел признаться, что ты нужна мне. Теперь я знаю, что это правда.

Она хотела что-то возразить, но Калеб заставил ее замолчать, прикоснувшись рукой к ее губам.

– Выслушай, Келли. Я люблю тебя, мне нужна ты, а не ранчо. Если ты не веришь, продай его, и мы тотчас переедем в город или еще куда-нибудь по твоему выбору.

Келли заморгала, глядя в его лицо. Что он сказал? Что любит ее? Ей не послышалось?

– Знаю, я должен просить у тебя прощения за то, что произошло той ночью, но пойми, я не могу извиняться за это, Келли. Я ни в чем не раскаиваюсь и с радостью снова поступил бы так.

Отняв от своего рта его руку, Келли хотела было отпустить ее, но вместо этого положила к себе на колени, любуясь цветом его кожи, такой темной по сравнению с ее.

– Калеб, я…

– Поверь мне, Келли. Поверь всего лишь раз.

– Я хотела бы, но…

Он приподнял пальцем ее подбородок, чтобы видеть ее глаза.

– Продолжай.

– А как же Энжела? Ты же все это время пропадал у нее.

– Это ровным счетом ничего не значило, Келли. Мне просто было очень одиноко, вот и все. Между нами ничего не было.

– А как же… – Келли закусила губу, но все же решилась и твердо посмотрела на него. – Как же плащ, который ты ей подарил?

Калеб нахмурился.

– Какой еще плащ?

– Тот, что ты подарил ей на день рождения. Он недоуменно потряс головой.

– Я ничего не дарил Энжеле на день рождения, и разрази меня гром, если я знаю, когда она родилась.

Уловив в глазах жены сомнение, Калеб ругнулся.

– Черт побери, Келли, ты должна поверить мне. Мы с Энжелой всего лишь старинные друзья, не более того. Клянусь, между нами никогда ничего не было.

Взяв ее руки в свои, он посмотрел в ее глаза и пылко проговорил:

– Я говорю правду. Ты – единственная женщина, которую я люблю. И единственная, кого я когда-нибудь желал по-настоящему.