Юджиния хоть и сдалась на четвертом бутерброде, но все же булочки хотела взять с собой. Они ей очень понравились. По-другому и не могло быть, думал Александр, в то время как Юджиния пыталась понять, что общего было между Александром, булочками и Чезаре. Впрочем, они ей действительно понравились, в Америке таких не выпекали.

Они беседовали о чем-то, не имеющем отношения к происходящему, когда Александру пришла эта мысль:

— Чезаре, сколько у тебя осталось булочек еще?

— После того как мы закончим обед — между тремястами и четырьмястами.

— Я куплю их все.

— Я подарю их тебе, но завтра они будут несвежие. Александр встал, Юджиния поняла, что он не шутил. Но даже она не догадывалась, что он хочет сделать.

— У вас есть большие пакеты? — спросил новый американец.

— Ты шутишь?

— Совсем нет.

Александр достал чековую книжку и стал выписывать чек.

— Что ты хочешь с ними сделать?

— Отвезти их на Пьяцца-Навона и накормить ими художников и всех голодных.

— Мои кузены — колбасник и сыровик. Ты не можешь людей кормить пустыми булочками.

— Я ел — и был счастлив, что существовали хотя бы они, — сказал Александр.

— Ты был горд. — Чезаре улыбнулся. — И не давал ничего для себя сделать.

Я все равно благодарен вам — за попытки…

Через мгновение появились кузены итальянца и

два помощника-мальчика. Чезаре бросил несколько отрывистых реплик. И работа закипела, все, что только могло резаться, — резалось: нарезались колбасы, сыры, свежая ветчина.

Юджиния поражалась только проворности и быстроте итальянцев и смотрела на все восхищенными глазами.

Александр подписал еще два чека, не проставив в них цифры, и все три отдал Чезаре. Итальянец от души поблагодарил его… за подаренный вечер.

В этот вечер, пока все резалось и готовилось, они говорили о жизни и пили вино.

Позже они вышли из магазина, подняв железные шторы, и Александр показал Чезаре на машину.

— Мы все поедем, — сказал итальянец и крикнул что-то одному из мальчиков.

Через несколько минут из-за угла выплыл голубой фургон с именем Чезаре и наименованием продуктов на боках.

— А то тебя разорвут там вместе с булочками. В Италии ничего не дают бесплатно.

Вернувшись, они застали Юджинию, помогающую сортировать сандвичи, и двух крайне смущенных этим событием итальянцев.

Вскоре все стали выносить приготовленное, и Александр таскал, как заправский грузчик. Кули были тяжелые, и казалось, что самое трудное позади, но это только казалось.

Чезаре сел в машину с Александром и Юджинией. Кузены вели фургон.

После нескольких светофоров Чезаре сказал:

— Ты водишь машину, как ненормальный итальянец. Лучшего комплимента Александр не желал.

— Это потому, что я люблю их, — сказал он.

— Кого, машины или итальянцев?

— И тех, и других, — улыбнулась Юджиния. Въехав сбоку на площадь, они остановились и начали выгружать.

После этого все распрямились, вытерев пот, и стали ждать команд Александра.

Сначала он разнес бутерброды всем художникам, которые улыбались, благодарили и не были удивлены.

Потом они раскинули столики и стали все выкладывать на них. Булочки с колбасой, сыром, ветчиной словно ожили, они были как маленькие произведения искусства. Итальянцы умеют обращаться с продуктами, подумал Александр. Он поднял руку.

— Все готовы? — спросил он.

— Uno momento, — сказал Чезаре. И дал команду кузенам подогнать фургон к их спинам. — Чтобы тылы закрыть, — улыбнулся Чезаре, — я всю войну прошел, научился, как отступать из окружения. Сейчас ты увидишь, что будет твориться.

Но даже Чезаре с его итальянской фантазией не представлял того, что сейчас начнется.

Было ровно девять часов. Александр, оглядев всех, как полководец перед решающим сражением, махнул рукой. Тут же раздался голос Чезаре:

— Подходите и берите.

Люди начали стекаться, брали предложенное и протягивали деньги.

— Свободно, бесплатно, — едва успевали отвечать три итальянца. Кузены сидели в фургоне и внимательно наблюдали. Они знали римлян, сами были римляне, и готовы были по первому зову увозить и спасать свой род.

Сначала люди не понимали и продолжали протягивать деньги. Их руки отодвигали, им говорили: не надо! Сзади стала собираться небольшая очередь, послышались возгласы: двигайтесь. Получив бутерброды, люди отходили и с недоумением смотрели на них,