Теперь было ясно видно, что движущийся бурун — это судно. Но судно необычное. Оно почти не касалось воды, а как бы летело над озером. Гул становился сильнее. Плотный воздух давил на грудь. Олежке показалось, что судно летит прямо на него, и он тихонько попятился. Но у самого берега грохот двигателей оборвался. Скрипнуло днище. Судно закачалось на мелководье, как простая лодка, задевая бортом сухие стебли камыша.

— Занять места по боевому расписанию! — скомандовал сержант Воскресенье. И крикнул Толику: — До свидания, Африка!

Четверг ловко прыгнул на борт судна. Крепыш Вторник взял Олежку под мышку, перенес над водой, и мальчик очутился на судне. Через несколько секунд все семеро солдатиков-десантников были на судне.

Грохнули могучие моторы. По озеру пробежала рябь. Судно десантников дрогнуло всем телом и сорвалось с места. Олежка двумя руками вцепился в поручни и зажмурился от мелких брызг, которые, как искры, обжигали лицо. В этот момент мальчик не понял, то ли судно взлетело, то ли поплыло. От скорости захватило дух. Но мальчик держался — не вскрикнул, не пожаловался. И когда наконец набрался храбрости и открыл глаза, увидел удивительную картину: острова, прибрежные кусты, заросли камышей, лодки, облака — весь мир бежал ему навстречу, а поравнявшись, мчался дальше.

Но разве можно на судне, даже на таком быстром, как это, догнать «будку» собачьего ловца, которая тряслась по дороге на грузовичке?

В это время зоркий Пятница доложил:

— Слева по курсу машина!

Сержант Воскресенье приложил к глазам тяжелый бинокль и увидел старый грузовичок с большой деревянной будкой в кузове.

— Ну-ка, Олежка, посмотри, она ли? — сказал он, протягивая мальчику бинокль.

Олежка, едва взглянув в бинокль, сразу признал «будку» ловца собак.

— Она! — крикнул он. — Причаливайте! Побежим! Может быть, догоним! Бедный Кузя!

Сержант подал команду, и моторы заревели громче, а судно как бы слегка подбросило вверх, и оно помчалось прямо на берег, где лежали большие и маленькие гранитные глыбы.

«Сейчас разобьемся», — подумал Олежка и снова зажмурил глаза.

А когда открыл их, оказалось, что судно десантников плывет по полю, вернее, летит низко над полем. По пшенице, как по воде, расходятся волны. «Скат» догонял «будку», которая увозила четвероногого друга Олежки — Кузю.

Видимо, на грузовичке заметили приближение летящего судна, и «будка» прибавила ходу. Но разве уйдешь от боевого корабля, для которого все одно — суша или вода?!

И через несколько мгновений десантники уже мчались рядом с «будкой». Шофер так испугался, что отвернул в сторону, отъехал с дороги и застрял.

— Стоп, машина! — скомандовал сержант.

И судно приземлилось чуть поодаль, в поле.

Олежка и его друзья спрыгнули с борта «Ската» на землю.

— Иди выручай друга, — сказал Олежке сержант.

— Меня собачник не испугается, — сказал мальчик.

— Испугать — не значит победить, — заметил сержант. — Победить можно уверенностью в своей правоте.

Мальчик огляделся. Вокруг него стояли его новые товарищи.

Они все были в маскхалатах. И на нем самом был такой же настоящий комбинезон разведчика, только поменьше. И Олежка обнаружил, что в нем что-то переменилось, что-то перешло к нему от его друзей-солдатиков. И он почувствовал, что не боится ловца собак, потому что правда на его, Олежкиной, стороне. Он потуже затянул военный ремень и решительно зашагал выручать друга.

Из кабины грузовичка вышел немолодой мужчина в кепке, надвинутой на глаза, с лицом, заросшим щетиной, похожей на острые ржавые гвоздики. Его маленькие черные глаза тревожно поблескивали, словно не смотрели, а выискивали что-то. В руках он держал палку с петлей — позорное оружие ловца собак.

Увидев Олежку в пятнистом маскхалате, он попятился и с опаской спросил:

— Летающая... тарелка? Олежка кивнул.

— Инопланетяне?.. Я говорю, с какой планеты?.. Ферштеен?

Он произнес единственное ему знакомое иностранное слово «ферштеен», что в переводе с немецкого значит «понимаете».

— Нихт ферштеен? Не понимаете?

Он сверлил мальчика своими маленькими черными глазками, страх и любопытство боролись в нем.

— Космос? — спросил он, и своей гнусной палкой ткнул в небо.

— Отдайте Кузю, — вдруг сказал Олежка. Маленькие черные глазки расширились от удивления.

— Чаво? Чаво?

— Отдайте Кузю!

Ловец вытер со лба пот и снова нахлобучил кепку.

— Значит, не тарелка! — облегченно сказал он. — Не летающая. Кузю, говоришь. Я у ихнего брата имен не спрашиваю.

— Собака — друг человека! — отчаянно выкрикнул мальчик.

— У меня такие друзья чердак обокрали, — криво усмехнулся ловец, и вдруг Олежка заметил, как лицо ловца меняется, и он начал бормотать что-то странное. — Друг... человека... Дружок...