Если ответ на эти вопросы и существовал, Грациэле пока не удалось его найти.

–  Грациэла, - настойчиво сказала Вера Доорн, - мне кажется, Ее Честь ожидает, что ты явишься к ней немедленно…

–  Да, - ответила Грациэлла Наварро.
– Лучше не заставлять ее ждать.

Она приподнялась на цыпочки, подставив Трегарту губы для поцелуя, и помахала всем троим на прощание прежде чем, закусив губу, направиться в свой офис. Но, поднимаясь в лифте, она думала вовсе не о мэре. Она думала о том великом решении, которое рано или поздно придется принять ей и Трегарту - о самом важном решении, как она думала, какое ей суждено принять в ее жизни. Но она еще не знала ни о Комете Сикара, ни о Вечном…

Мэр бросила острый взгляд на Грациэлу Наварро.

–  Ты отняла у нас много времени, - раздраженно пожаловалась она.

Раздражение мэра было заметно. Она нервно постукивала каблучками по ножкам стола, на который уселась, сдвинув в сторону кипу журналов по анатомии моллюсков, психологии поведения и лингвистическим программам перевода. В кресло за рабочим столом Грациэлы была втиснута туша Д-ра Посланника Саймона Мак-Кена Кваггера. За креслом позади него стоял стройный светловолосый молодой человек, которого Грациэла еще раньше заметила в окружении Посланника. Сейчас он двигался по комнате, делая снимки Грациэлы и своего босса с помощью небольшой кинокамеры на запястье.

–  Я очень сожалею. Мне нужно было выпустить кальмаров, - сказала Грациэла.

–  Она сожалеет!
– воскликнула мэр.
– Посланник и я ожидали, что ты извинишься за то, что подвергла его подобной опасности. Ты понимаешь, что этот твой зверь мог его съесть?

–  Нет, нет. Это невозможно, - запротестовала Грациэла.
– Если бы Несс хотел съесть господина Кваггера, он бы это сделал, без сомнения. Вы себе представляете, насколько он силен?

–  Так это все и выглядело!

Грациэла постаралась сохранить спокойный тон - поддержание дипломатических отношений обязывало к этому:

–  Я думаю, что посланник каким-то образом пробудил в Нессе охотничий рефлекс - разумеется, только частично! Достаточно только для того, чтобы увлечь его в воду. Если взглянуть на руки господина Кваггера - видите?
– на них нет ни одной царапины. Несс - взрослый кальмар-самец в полном расцвете сил. Если бы его намерения были серьезными, по всему вашему телу были бы круглые отпечатки его присосок, Господин Посланник, следы размером с блюдце. Но я искренне прошу у вас прошения, - все-таки добавила она.

Ей нелегко было выговорить слова извинения. Грациэла не любила людей из Пан-Мака - вернее сказать, вообще не любила всех сухопутных людей, живущих на поверхности Земли. Они были такими неистовыми и злобными! Эти увальни вечно грызлись между собой -домены Пан-Маков земли Мак-Кен против АфрАзийских, Европейские государства – против них обоих. Даже сами Мак-Кены обычно разрешали свои противоречия с помощью спровоцированных мятежей или «пограничных конфликтов» между четырьмя основными феодами империи Пан-Мака. Но ничего более серьезного пока не случалось. По крайней мере, Мак-Кены предотвратили развязывание полномасштабной ядерной войны.

А это, - воспоминание заставило Грациэлу зябко передернуть плечами, - это было только к лучшему, поскольку, начнись глобальная война, она принесла бы несчастье и Восемнадцати Городам. Какая-нибудь из сухопутных империй в этом случае не упустила бы шанса заявить свои права на один или два подводных города, дабы присоединить их к своим владениям.

Посланник уставился на нее. Что-то странно задумчивое было в выражении его лица, заинтересованность, которая Грациэле понравилась даже меньше, чем его гнев. Потом выражение его лица изменилось. Оно расплылось в широчайшей улыбке, в которой не было ни на йоту искренности. Посланник посмотрел на своего помощника - того самого, с наручной камерой, - чтобы убедиться, что объектив нацелен на него; и заговорил:

–  Моя дорогая юная леди, вам нет нужды беспокоиться. Досадные случайности - вещь неизбежная! И я, разумеется, понимаю вашу привязанность к этому… э-э, к этому зверю. У меня самого есть ручной зверек, Анжи, который чрезвычайно дорог мне; ваша верность этому… э-э… этому моллюску кажется мне вполне естественной.

Он тщательно следил за тем, чтобы предстать перед камерой в наилучшем возможном ракурсе во время этой короткой речи. Грациэла заметила, что, помимо камеры на одном запястье, молодой человек носил на другом миниатюрный диктофон: потомки должны были узнать о великодушии Посланника.

–  - Я должен, - проговорил Посланник, - представить вам моего amanuensis* [личный секретарь, пишущий под диктовку (лат.)], господина Ньютона Блюстоуна. Он помогает мне писать мои мемуары; я пошлю вам копию, когда они будут окончены. Я уверен, что вы найдете их интересными. Но, - со вздохом добавил он, - я должен признаться, что все эти… э-э… переживания слегка утомили меня. С вашего позволения, я хотел бы откланяться и проследовать в свои апартаменты. Идем, Ньют!

Молодой человек щелкнул выключателями камеры и диктофона и устремился к креслу, чтобы помочь Д-ру Посланнику Кваггеру извлечь из его глубин свою тушу. Сопя и сияя улыбкой, толстяк помахал мэру пухлой ручкой и потопал к двери.