Так закончился этот несчастный случай.

Грациэла решила, подумав, что ничего хуже не случалось с ней за всю ее жизнь; но тогда она еще ничего не знала о Вечном. Как не знал о ней и никто другой. И никогда она не слышала о Комете Сикара, хотя на Земле и было несколько человек, знавших о ее существовании, и один-два человека, которые думали только об этом.

В этот год - год двадцать пятый со времени основания Восемнадцати Городов, - на всей земле не нашлось бы места лучше, чем в одном из них. Пусть эти толстяки на поверхности Земли грызутся между собой и уничтожают друг друга в глупых войнах, пусть уничтожают почву и отравляют атмосферу! Как и все прочие «перепончатоногие» - людей Восемнадцати городов это прозвище, данное им сухопутными толстяками, вовсе не задевало, - Грациэла Наварро не завидовала никому в мире. Люди суши были богаты и невероятно сильны в военной области, равно как и многочисленны. Но у людей Восемнадцати Городов было то, чего никогда не будет иметь ни один сухопутный увалень. Они были свободны.

Грациэле Наварро было совершенно непонятно, почему, собственно, Д-р Посланник Кваггер заслуживает большего уважения или почтения, чем какой-нибудь скромный чистильщик фильтров в Сити Атлантика. А потому когда ее вызвали к мэру - в ее, Грациэлы, собственный офис!
– она и не подумала торопиться.

Ее занимали совершенно другие проблемы, и самой важной из них была ее школа. Ей нужно было успокоить кальмаров-выпускников, взволнованно плескавшихся и круживших в бассейне. Как только Кваггер оказался вне опасности, а все прочие зрители начали расходиться, Грациэла снова вернулась в воду. Она плавала среди них, нежно пощелкивая и посвистывая, называя их по именам, поглаживая крохотные присоски на концах их щупалец, ероша толстую гладкую шкуру.

Когда они немного успокоились, она перевела Несса и еще одного кальмара поменьше, Холи, в декомпрессионную камеру. Сама она туда не вошла, будучи без гидрокостюма, но когда камера закрылась, принялась наблюдать за ними сквозь стеклянную стену, в то время как клапаны медленно выравнивали давление в камере и вне купола. Сквиды слегка заволновались, ощутив перемену. Для них это не было болезненным, даже неудобств не причиняло: их плавучесть обеспечивалась внутренним химическим балансом, а не наполненными воздухом плавательными пузырями, как у других видов морской фауны, а потому давление и декомпрессия не доставляли им никаких неприятных ощущений. Как только давление в камере стало равным давлению окружающей среды, ворота раскрылись. Несс и Холли медленно выплыли наружу и словно бы повисли у выхода, медленно перебирая плавниками и расправив щупальца, чтобы оставаться на месте, в то время как камера подготавливалась к тому, чтобы принять остальных четверых.

Когда все они уплыли, Грациэла Наварро подплыла к краю бассейна, где ее ждал Рон Трегарт. Рядом с ним стояли две женщины, обе - младшие офицеры в команде его подводной лодки; Вера Доорн, сопровождавшая его в его последнем путешествии к материкам, и Джилл Даннер, которая станет помощницей капитана в следующем рейсе. Обе были молоды и удивительно красивы, так что Грациэла иногда начинала задумываться, что же такого нашел в ней Рон Трегарт, что предпочел ее им. Она не знала ответа - просто была благодарна ему за то, что так есть.

Трегарт уже протянул к ней руки; она потянулась к нему; ухватилась за его запястья, и одним легким стремительным движением он вытащил ее из воды и поставил рядом.

–  Ее Честь ждет тебя в твоем офисе, любовь моя, - широко улыбаясь, сказал он.
– Думаю, она уже начала притоптывать своими маленькими ножками от нетерпения.

–  Тебе не о чем волноваться. В конце концов, ты спасла жизнь этому жирному увальню, - вставила Джилл Даннер.
– Хочешь, мы пойдем с тобой и все подтвердим это?

–  Ей это не понравится, - ответила Грациэла, - но все равно спасибо.

–  Вот, держи, - сказал Трегарт - Я принес тебе платье, чтобы тебе не пришлось предстать перед ней в нижнем белье.

Трегарт был на пол-метра выше своей нареченной и по крайней мере вдвое тяжелее; статен и светловолос, как викинг, в то время как она была смуглой, темноволосой и миниатюрно-гибкой, словно родилась на берегах Средиземного моря. И даже то, что все свои девятнадцать лет она прожила вдали от солнца, не сделало ее кожу светлее. Он помог Грациэле надеть платье; сандалии на толстой подошве, позволявшие ей выглядеть выше, она надела сама. Трегарт, она заметила, смотрел мимо нее сквозь хрустальные стены купола, туда, где мерцали в отдалении огоньки субмарины, отвозившей гостей в главный купол Сити Атлантика.

У нее невольно вырвалось:

–  Ты предпочел бы снова оказаться на своем корабле, чем оставаться здесь, верно?

Она тут же пожалела о своих словах. Трегарт быстро возразил:

–  Нет, покуда ты здесь, Грациэла, - но, будучи человеком честным и прямым, прибавил: - Но в любом другом случае - да, я предпочел бы быть на корабле, чем в городе. В городах я задыхаюсь, словно бы оказываюсь среди этих сухопутных увальней там, наверху.

Она серьезно кивнула, стиснув в пальцах пояс платья, и вздохнула. Это было самой серьезной проблемой Грациэлы .- по крайней мере, она сама считала так до тех пор, пока не узнала о Комете Сикара и о Вечном. Они с Трегартом редко говорили об этом - оба знали, что решения им не найти.

Грациэла работала с кальмарами в школьном куполе. Рон Трегарт командовал подводной лодкой, совершающей дальние рейсы, бороздившей все моря и океаны Земли, и каждое такое путешествие могло длиться, несколько месяцев.

Может ли быть так, чтобы они когда-нибудь нашли компромиссное решение? И какой смысл в их супружестве, если они не смогут быть вместе? Если же они все-таки поженятся - кому придется уступить? Сможет ли Грациэла расстаться со своими бесценными цефалоподами, с работой, так много значившей для нее, чтобы променять все это на кочевую жизнь жены капитана субмарины? Сможет ли Рон бросить якорь и найти новую работу в Сити Атлантика при школе?