Шрифт:
Он теперь часто помогал тёте Паве. Однажды они пропускали поезд. Шёл пассажирский. Издали было видно, как над паровозом клубится дым. Машинист высунулся в окно.
Миша пригляделся и вдруг не своим голосом закричал:
— Дядя Миша!
Но машинист из-за шума колёс не расслышал. Тогда Миша взял у тёти Павы рожок и загудел что было сил: «Ту-ту, ту-ту…»
Тут машинист услыхал.
— А, здорово, тёзка! — закричал он и помахал Мише рукой. — Ты ведь хотел машинистоом…
— Нет, я переездным сто-о-рожем! — кричал Миша в ответ.
Но поезд уже прошёл. Тётя Пава стала поднимать полосатые палки, а Миша всё ещё стоял с флажком и смотрел вслед поезду. Он был рад, что повстречался со старым знакомым.
Постепенно дни становились короче, а вечера длиннее. Тётя Пава теперь гораздо раньше выходила к поездам, и не с флажком, а с фонариком. На полосатых палках теперь гораздо раньше зажигались красные и зелёные лампочки.
Лето было на исходе. Пора было уезжать. Миша и мама стали прощаться с тётей Павой.
Потом Миша с мамой пошли к станции, сели на поезд и поехали.
В вагоне они оба сразу прижались к окну и стали внимательно смотреть вперёд. И вот показалась знакомая беленькая дежурка. Возле неё стояла тётя Пава с флажком. Она пропускала поезд.
— Тётя Пава, — закричал Миша, — до свиданья!
— До свиданья, помощник! — кричала тётя Пава. — Приезжай на будущий год!
Миша махал своим флажком:
— Ладно, приеду!
Он смотрел назад. Дежурка становилась всё меньше. Вот её уже плохо видно. Но всё ещё видно тётю Паву. Наконец и она скрылась за поворотом.
Миша весь день простоял у окна. Ему то и дело попадались переезды, полосатые палки, дежурки… И у каждой дежурки стояла тётя с флажком.
— Смотри, мама, — засмеялся Миша, — везде тёти Павы стоят!
Дорог было много, переездов много, и Миша без конца повторял:
— Мама, смотри, вон опять тётя Пава стоит!
И долго махал своим жёлтым самодельным флажком каждой «тёте Паве».
А когда он приехал домой, он стал играть с ребятами во дворе в «переездного сторожа». Он показывал, как пропускать поезд, как опускать полосатые палки и как стоять по команде «смирно» с флажком в вытянутой руке.
ПРИКАЗ
Сейчас Света уже большая и ходит в школу. Но во время войны она была маленькой и ходила в детский сад. А по воскресеньям оставалась дома с мамой и всегда ей помогала. Надо принести что-нибудь — принесёт, надо убрать — уберёт, надо конфету съесть — съест!
Ей папа писал с фронта:
«Светик, исполняй все мамины приказы, как на войне всё равно. У нас на войне командир если дал приказ, значит, умри, но сделай. А мама для тебя вроде как командир».
Папа уехал давно, и Света его плохо помнила. Но эти слова запомнила хорошо.
Но вот один раз пришло воскресенье, когда ей с мамой пришлось расстаться.
Утром её разбудили очень рано. Она с трудом открыла глаза и увидела, что возле кровати стоит смешной дядя с мешком и лопатой в руках.
Дядя сказал:
— Вставай, Светик, я ухожу!
И тут только сонная Света догадалась, что никакой это не дядя, а это вовсе её родная мама, которая надела старые папины штаны, и куртку, и даже сапоги…
— Светик, вставай, я ухожу в поле копать картошку, а ты останешься одна дома.
Другая девочка пяти лет, наверно, стала бы тут капризничать, хныкать… Но Света не такая!
— Ой, мамочка, — сказала она, зевая, — как ещё спать хочется!
— А ты только закрой за мной дверь, — сказала мама, — и спи! Только помни, Света, без меня никого не впускать!
— Никого не впускать! — повторила Света.
— Вот. А то будет как в сказке: «Козлятушки, ребятушки, отворитеся, отопритеся!» Серый волк заговорил маминым голосом, они его впустили, и он их съел!
— А я его не впущу! — сказала Света.
— Вот и молодец! Поешь, поиграй, а к обеду я вернусь.
Мама постояла за дверью, подождала, пока Света влезала на стул и накидывала крючок, потом подёргала дверь, увидела, что крепко, и ушла.
А Света осталась одна. Спать больше ей не хотелось, и она стала одеваться, напевая: