— Что случилось?

— Таллию арестовали. Они связали ее и отвезли в таможню. Скорее!

В этот момент из другой двери появился Мендарк.

— Арестовали? — переспросил он. Присев перед Лилисой на корточки, он сказал: — Опиши в точности, что случилось.

Девочка передала ему на словах все, что видела, и только тогда он поднялся.

— За этим кроется нечто большее. Почему Таллия? Думаю, из-за поддельных документов. Дальше они попытаются конфисковать «Уличную девчонку», Пендер был прав насчет этого судна. Сколько у нас сейчас человек из команды на борту?

— Трое, — ответил Оссейон. — И я.

— Где Пендер?

— Он не вернулся. И вообще что-то происходит. Солдаты Иггура сошли на берег.

— Где?

— Позади дворца Губернатора.

— Гм-м! Они не могут знать, что я на борту. Ну что же, внимательно следите за их действиями. Оссейон, остаешься за главного. Снимитесь с якоря, зайдите за мыс: там вас не будет видно, там и бросьте якорь. Собери все оружие, какое у нас есть. Будьте готовы принять нас на борт. Наблюдайте за врагом на суше и на море — особенно если суда Иггура придут в движение или если приблизится кто-нибудь еще. В случае необходимости удирайте. Мне говорили, что Растибл превосходно знает морское дело. Если вам придется скрыться, несите вахту каждую ночь в ожидании моего сигнала. Я подам его с южного мыса. Лилиса, пойдем со мной. У тебя есть деньги?

— Нет, — пискнула она.

— Протяни руку.

Он достал из кармана пригоршню медных и серебряных монет, а также немного золотых, ссыпал их в маленький кожаный мешочек, завязал на нем тесемки и положил девочке на ладонь.

— Ты уже показала себя как одна из самых храбрых моих людей, — сказал он. — Я этого не забываю. Здесь много денег. Если меня схватят, тебе понадобятся деньги, чтобы найти Пендера и Оссейона и сделать все необходимое для моего с Таллией освобождения. Ну а если нас убьют — тебе будет на что жить.

— Я же могу просто сбежать с деньгами, — прошептала Лилиса.

— Не можешь. Положи их в карман и застегни его. У тебя есть нож?

— Да.

— Ты не побоишься им воспользоваться, если придется? — Она кивнула, уже видя себя снова на улице, где у нее быстро отберут и нож, и деньги. Ее худенькое лицо помрачнело.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, дитя, но не считаю, что до этого дойдет. Как ты сказала у костра в лагере, я не беззащитен. А теперь держись рядом. Дай мне руку.

Они медленно пошли по дороге, ведущей к таможне. Несмотря на слова Мендарка, выглядел он беспомощным — просто старик со своей внучкой. Каким-то образом, не изменяя внешность, ему удалось сделаться кротким, добродушным старичком. Хорошо одетым и, возможно, богатым и влиятельным.

Они завернули в таможню, и Мендарк, пыхтя, поднялся по лестнице и вошел в большую комнату, где за перегородкой работали люди, проверяя документы. Он оперся о стойку обоими локтями, засопел и, медленно подняв голову, заглянул в следующую комнату, а затем, повернувшись к Лилисе, отрицательно покачал головой.

К Мендарку приблизился высокий человек, у которого был измученный вид.

— Какое у вас дело, господин?

— Я… — Мендарк кашлянул, и у него начался такой продолжительный приступ кашля, что возникло чувство неловкости. Наконец он отдышался и вытер белоснежным платком слезящиеся глаза на покрасневшем лице. — Прошу прощения.

— С вами все в порядке, господин?

— Да, — едва дыша, ответил Мендарк. — Я бы не стал вас беспокоить, но это дитя потеряло свою опекуншу, и девочка думает, что эта женщина могла пойти сюда. Я не думаю… Она не…

Человек взглянул через стойку на маленькую девочку, тоже хорошо одетую, с волосами цвета платины.

— Как имя твоей опекунши, дитя? — устало осведомился он.

— Ее зовут Таллия. Она смуглая и очень высокая, и у нее черные волосы.

Человек нахмурился и, отвернувшись, долго о чем-то шептался с одним из служащих. Закончив беседу, он обратился к Мендарку.

— Женщину, которую вы ищете, держат у нас. Она обвиняется в том, что получила бумаги на бот, используя поддельные документы. Серьезное нарушение. Уголовное преступление в военное время.

— Можно ребенку ее повидать?

— Теперь это невозможно. Задержанная должна вернуться в Туркад: там ее будут судить.

— Туркад! А разве Ганниш — не суверенное государство?

— Теперь уже нет. Сегодня в полдень эта территория стала провинцией Ориста. Новость только что была оглашена. — Выражение лица говорящего ясно показывало, что это изменение человеку не по вкусу.

— Что! — чуть не задохнулся Мендарк.

— Наша Ассамблея пришла к выводу, что нам не выиграть войну с Иггуром, а сопротивление нас погубит. Мы потеряли свободу, но сохранили жизнь. Стража Иггура уже идет за арестованной. Это они.

Снаружи донесся топот ног: сначала на крыльце таможни, затем заскрипели деревянные ступени лестницы.

— Ассамблея остается у власти? — спросил Мендарк.

— Марионетки! — ответил чиновник и сплюнул. — Скоро прибудут на судах его войска, и тогда все приказы будут исходить из Туркада.